«Если бы ты не начал угрожать, как у вас нынче принято, то я бы подумал, что ты сделан из стали. А так… Какой-то композитный сплав из пацанской крутизны и комитетского апломба. Бедняга, ну куда тебя с таким «сопроматом» занесло? Хрустнешь же при первом серьёзном испытании. Сам сгинешь и дело загубишь», — подумал он.
— Игорь Дмитриевич, даже если вы перевернёте нашу штаб-квартиру вверх дном, максимум, что обнаружите, так это доказательства, что мы самым бессовестным образом проедаем проценты с партвзносов КПСС. — Салин потянулся к селектору. — Кстати, не приказать ли принести чай или кофе? Что-то у нас разговор вышел очень нервный.
— Сначала — дело, — отрезал Игорь Дмитриевич.
— Как скажете… Для начала согласуем ви́дение обстановки. Ведь иначе у нас кроме ругани и угроз ничего не выйдет, согласны?
Игорь Дмитриевич, помедлив, кивнул.
— Итак. — Салин отвалился в кресле, сложил руки «лодочкой» у подбородка. — Как нам с Павлом Степановичем представляется, ситуация следующая. Наша Организация обладает некой суммой технологий. Ваша группировка обладает всей полнотой политической власти. Наши технологии могут быть внедрены строго в социум определённого качества, такова уж их специфика. Специфичность вашего положения состоит в том, что без прорывных ноу-хау и модернизации базовых технологий вы обречены эволюционировать в сторону компрадорской олигархии латиноамериканского типа. Что противоречит вашей добротной патриотической закалке, приобретённой в недрах соответствующих служб СССР. И входит в противоречие с сохранившимся технологическим базисом и социальной надстройкой, доставшимся вам в наследство от СССР. Как видите, почва для серьёзного и долговременного агремана у нас с вами имеется. И он, как вам известно, был заключён. Ничего преступного в сепаратном мире я не вижу.
Ручка развернулась пером к Решетникову, и тот сразу же врезался в разговор:
— По сравнению с тем, что натворил Ельцин, все остальное в политике можно считать мелким хулиганством. Наши сепаратные пошушунчики — просто детский лепет по сравнению с секретными меморандумами МВФ. А что в результате поимела страна? Смертность на уровне военных лет! И разруха в экономике, сопоставимая с маем сорок пятого.
— И никаких реальных, то есть технологических предпосылок к рывку из бездны, — вставил Салин. — Вы даже бешеные нефтедоллары накачать в экономику не можете. Нефти и газа у нас — хоть залейся, а экономика меньше португальской.
— Лопнет, как овца под быком, — уточнил Решетников.
Салин укоризненно посмотрел на напарника. Решетников смущённо пожал плечами.
— Извини. Как начну про нашу экономику думать, так образы что-то сплошь из «В мире животных». Во, ещё один образовался! Тощая корова — это ещё не быстроногая лань. Это я про РФ.
Игорь Дмитриевич скупо улыбнулся.
— И у вас не выдержали нервы. Поэтому вы решили нарушить наш договор? — с нажимом спросил он.
Салин придвинулся к столу.
— Игорь Дмитриевич, проблема в том, что появилась третья сторона, которую не устроили ваши сроки. Ваше топтание на месте и подготовительные полумеры. Эта группа, как мне представляется, обладает всей полнотой информации о наших технологиях. И о вашем административном, как сейчас выражаются, ресурсе. Допускаю, что они нашли ошибку в наших с вами расчётах времени, или получили данные, полностью их перечёркивающие. И решили действовать на свой страх и риск.
— А смысл?
Салин переглянулся с Решетниковым.
— Виктор Николаевич, давай я скажу… Тут кота, прости, за гениталии тянуть нечего. Ну, что, Игорь Дмитриевич, сразу в лоб, а?
— Попробуйте, — с вызовом произнёс Игорь Дмитриевич.
Взгляд Решетникова из простецко-ласкового вдруг сделался ледяным.
— «Технологии прорыва» достанутся тем, кто сможет обеспечить прорыв. Проиграете схватку за власть, с мокрыми штанишками сюда прибегать не надо. И со спецназом в фирмы наших друзей ломиться не советую. «Союз-Атлант» — это вам не «ЮКОС», не обломится. Сами кого хочешь через колено заломаем.
— Это ультиматум?
— Не-а. — Решетников вновь сделался простачком из народа, волей судьбы попавшим на высокую должность. — По ленинским заветам живём, товарищ. Вождь нам завещал, что работать можно только с тем, с кем можно работать. Вот такая глубокая мысль. Диалектика, понимаешь!
Оперативная обстановка
Собственность корпорации «Союз-Атлант»
Совершенно секретно
Ознакомление согласно списку
Аналитическая записка