— Очень интересно, — вежливо заметил Салин.
Решетников, прожёвывая откусанный кусок, закачал головой.
— Не, напрасный труд. Дураков много, но дураков, простите за каламбур, мало. Сломали вы народец, нету теперь героев, служаки одни. Им лучше жить с «вертикалью власти» в одном месте, с взяток да откатов партвзносы платить, колебаться, так сказать, вместе с «вертикалью», Португалию там всей Самарской губернией догонять по чугуну и стали, или это, инновационные технологии на Курилах внедрять. Короче, соответствовать. До пенсии. А там — хоть трава не расти. Тем более что в Англии или в Швейцарии травка зеленее нашей будет. Зелёная и сытная, как доллар.
Чашка Игоря Дмитриевича звякнула о блюдце.
— Вы забываете, Павел Степанович, что я тоже чиновник.
— Так не о вас же речь. Вы уже в Кремле. А я о тех, кто туда не попал. — Решетников шумно отхлебнул из чашки. — И обозревая окрестности, душа моя скорбью переполняется. Ходоков в Кремль много, а желающих походом на Кремль пойти — нету. Ни Мининых тебе, ни Пожарских. Ну какой из Ходорковского, прости Господи, князь Пожарский? Из него князь, как из Березовского — гражданин Минин.
Игорь Дмитриевич выдавил скупую улыбочку, посчитав упоминание «равноудалённых олигархов» за комплимент.
— Кстати, из лондонской иммиграции новостей нет? — светским тоном поинтересовался Салин.
— Нет. Если будут, то в тут же Лондоне на одного жителя станет меньше, — процедил Игорь Дмитриевич, разом помрачнев.
— Даже так? — сыграл удивление Салин.
— А вы как хотели?
— Да мы все хотим, как лучше, — вставил Решетников. — Хотели бы напортачить, давно бы уже получилось. Ломать — много ума и времени не надо.
Салин оставил чашку.
— Кстати, о факторе времени. Мой вас совет, расширьте круг поиска, скажем, до Тегерана. Или Багдада. В общем, прозондируйте Ближневосточный регион. Люди там живут с особым чувством времени. Кажется, что они его не замечают. А потом вдруг, раз, словно взрываются. И не время пришло, как выясняется, а воля Аллаха до них дошла. И пока свыше не поступит команда «отставить», действовать будут упорно, не смотря ни на какие жертвы.
— Вы имеете в виду угрозу «зелёной революции»?
— О, нет. Это идеологема для толпы. И повод собрать взносы в общий котёл. Так сказать, местная форма перераспределения прибавочной стоимости. Я имел в виду вполне конкретный интерес вполне конкретных лиц.
— Вы имеете в виду мусульман?
— Нет, наших. — Салин мягким движением поправил очки. — Под угрозой военного переворота и гражданской войны мы в девяностом начали переброску военных специалистов в Ирак. Хусейну после «Бури в пустыне» требовалось восполнить потери в офицерском корпусе, а нам необходимо было избавиться от пассионарной части военных, разом лишившихся цели и смысла существования. Кто внутренне сломался, кто решил тянуть лямку и мыкаться, тот остался. Уехали лучшие. По нашим данным, люто ненавидя предавшую их власть и клятвенно пообещавшие вернуться, чтобы свести счёты с «преступным режимом». Думаю, сочувствующих им в армии только прибавилось, несмотря на все ваши усилия.
Игорь Дмитриевич отставил чашку и скрестил руки на груди.
— Допустим, что есть некоторая прослойка недовольных. Готов допустить наличие связей между теми, кто уехал, и теми, кто остался. Мыкаться, как вы выражаетесь. Но почвы для военного переворота я не вижу.
— А что вы думаете, дали армии «Булаву», но не досыпали перловку в котёл рядовым, и боеспособность резко подскочила? — атаковал сбоку Решетников. — Или вы не видите в Москве солдат, просящих милостыню? Извините, но вам бы не ракету, которую сбить нельзя, изобретать надо было, а солдата, который не спит, не ест, в баню не ходит и домой не просится! Терминатора тульской сборки.
Игорь Дмитриевич болезненно поморщился.
— К чему вы это? Мы уклоняемся от темы и повода нашей встречи.
— Напротив, — вступил Салин. — Речь я вёл именно о войне. Войне за будущее. И не отдалённое будущее, а буквально о завтрашнем дне. И решение надо принимать сегодня. Чёткое, ясное и недвусмысленное: или вы боретесь с «международным терроризмом» или вступаете в схватку с глобалистами. Арабы отлично поняли, что обречены на войну не за суверенитет, а за банальное выживание. Им нужен союзник. Пусть слабый, вы никогда не поднимите страну до уровня мощи СССР, пусть такой же обречённый, но готовый твёрдо стоять на своих рубежах или погибнуть. И ещё одно соображение. Арабы — этнос не техногенный, собственно высокоразвитой технической мысли у них давно нет. Зато она ещё не убита у нас. Если мы пойдём в стратегический прорыв, они нас поддержат. Но — если пойдём! А не продолжим топтаться на месте, как делали до сих пор.