С. Доренко. «Лимоновцы» на территории посольства?
Ольга. Точно сказать не могу. Во дворе стоит фура, вокруг неё ходят люди в чёрной одежде. Но лимоновцы это или нет, я точно не скажу. Человек триста находится на улице прямо перед воротами посольства. Улица полностью заблокирована.
С. Доренко. Как они себя ведут?
Ольга. Судя по всему, готовятся к обороне. Очень напоминает Белый дом в девяносто первом.
С. Доренко. Боюсь, девочка, будет, как в девяносто третьем, если не хуже. Ты видишь милицию или ОМОН?
Ольга. Нет. Отсюда не видно. Но я слышала от нацболов, что у Новокузнецкой стоит плотный кордон ОМОНа, а выезд на Серпуховскую площадь заперт милицейскими машинами. Да, Сергей! Только что объявили, что через полчаса Лимонов устроит пресс-конференцию. Сергей, я не знаю… Это не будет нарушением закона, если я буду присутствовать?
С. Доренко. Девочка, твоё дело получить информацию. Остальное — наша забота. Оленька, ты меня слышишь?
Ольга. Да, Сергей.
С. Доренко. У меня сложилось впечатление, что журналисты были предупреждены заранее. Ты не могла бы передать трубку кому-нибудь из «Аль-Джазиры»?
Алло! Алло? Ольга, ты меня слышишь? Мне показывают, что связь оборвалась.
13:40 (в.м.)
Волкодав
Несмотря на демонстративный пофигизм, Борис Михайлович сменил машину. «Засвеченный» джип пропал со стоянки у ресторана. Вместо него их поджидала «ауди». Так себе машина, для чиновников второго уровня. Зато с персональным водителем.
Водитель, молодой безликий парень, молча крутил баранку. Борис Михайлович тоже молчал, сосредоточенно набирая sms-ки и читая полученные. Как обратил внимание Громов, пользовался он другим телефоном, запеленгованная «Моторола» осталась в кармане.
Громову ничего не оставалось, как смотреть в окно. С каждой минутой внутри на один оборот натягивалась струна. Они приближались к его «земле».
«Если не гонево, что меня дали в розыск, то мои коллеги уже копытами асфальт расколупали. Интересно, сколько им потребуется, чтобы узнать, кто завалил Исмаила? Реально, меньше суток. Мне бы точно суток хватило»
Слева поплыла Останкинская башня.
Борис Михайлович убрал мобильный.
— Как тебя экскурсия по местам боевой славы? Не напрягает?
Громов хмыкнул в ответ.
— А ты плюнь и забудь. У тебя теперь новая жизнь.
— Издеваетесь?
— Бестолковку напряги! — Борис Михайлович постучал себя пальцем по гладко выскобленной голове. — Ты где сейчас должен быть? При самых лучших раскладах — у себя в отделе, при самых худших — в камере. Промежуточные варианты: дома с женой, на даче у тестя, со стукачами на встрече, с друзьями в кабаке не рассматриваются в виду полной бессмысленность. Жизнь у тебя, Володя, была от сих и до сих. И ты это знаешь лучше меня. Волкодавом ты был при стаде баранов. Только что на цепь не сажали. А я из тебя волка сделал.
— Спасибочки! Вы мне «пыжа» автоматом выписали. Одна радость, или свои отмудохают до суда до смерти, или на тюрьме подрежут.
— А ты не попадайся, не придётся пожизненное мотать.
Машина свернула к центральному входу Выставочного центра. Проехала мимо мухинских рабочего и колхозницы. Наркоманы на «земле» Громова давно переименовали памятник в «Коси и Забивай».
Воспоминание о торчках сразу же вытащило из памяти задержание на рынке. И на душе у Громова сделалось тяжко.
У поднятого шлагбаума стоял гаишник. Водитель вместо пропуска показал ему красную корочку удостоверения. Гаишник профессиональным взглядом смазал номера машины и сидящих в салоне и кивком разрешил ехать дальше.
— Сейчас у меня встреча будет с одним серьёзным, но жутко гонористым товарищем, — произнёс Борис Михайлович. — Ты сыграешь роль моего телохранителя. Ничего в духе Рембо. Просто постоишь рядом. После этого можешь быть свободен.
Громов с недоверием покосился на него.
— В каком смысле «свободен»?
— Как волк, Володя. С подведённым от голода брюхом и загонщиками за спиной.
— Ха!
Борис Михайлович с иронией посмотрел на Громова.
— Ну что ты хакаешь? Ирина ждёт тебя в Шереметьево. Дурак, лови момент!
Мелькнул рекламный щит ресторана. Машина круто свернула вправо. Под колёсами захрустел гравий.