Девица с точёной фигуркой, постепенно освобождаясь от лоскутов ткани, заигрывала с ягуаром, накрепко прикованным к стальному першу. Ягуар хищно щерился и пытался смазать когтями по гибкому телу, когда оно приближалось на опасное расстояние.
Во сне женщина была другой. Крутобёдрой, с осиной талией, чётко обозначенным выпуклым животом и гордо выставленной грудью, формой подобной двум крупным плодам граната. Та, ресторанная, была крашеной блондинкой, а эта, из сна, запускала растопыренные пальцы, унизанные перстнями с крупными самоцветами, в иссиня-чёрную гриву, густую и непокорную, тугими прядями хлещущую по плечам. А глаза…
Глаза Иштар манили, влекли, отталкивали и пронзали насквозь. То лёд, то огонь, то густой чёрный мёд, то горячая смола, то могильный мрак, всё было в них. Губы, цвета лепестков розы, разлеплялись в манящей улыбке, и тогда было видно, как между жемчужными зубами хищной змейкой бьётся кончик алого языка. Она была женщиной, царицей, способной стать рабой, и рабыней, одного движения мизинца которой достаточно, чтобы опрокинуть к своим ногам все царства мира.
Зверь, кошачий хищник неизвестной породы, ластился к её ногами, нервно подрагивающих в танце, как у стреноженной кобылицы, заваливался на спину, когтями цеплялся за звенящие браслеты, рассыпавшие золотые искорки и нежный перезвон, алым языком воровал выступивший на смуглой коже пот, терпкий от благовоний.
Неожиданно, униженный и растоптанный собственной же похотью хищник стал расти, наливаться густо-красным свечением. Он вскинулся на задних лапах. В миг вымахал метров на десять в высоту, обрёл крылья орла, распахнул пасть, обнажив страшные клыки. Он на секунду завис на упавшей на пол женщиной, а потом всей тяжестью исполинского тела рухнул на неё.
По напрягшим буграм мышц покатились тугие волны, тело хищника ритмичными ударами стало сотрясать землю. Андрей Ильич с ужасом осознал, что крылатый лев насилует царицу. Между разведёнными передними лапами проклюнулась её закинутая от боли голова. Но на искусанных в кровь губах плясала улыбка победительницы…
Андрей Ильич отчаянным усилием попытался вынырнуть из кипящей смолы сна. Широко распахнул глаза и сипло втянул ртом густой воздух.
Чья-то ладонь проплыла над лицом, закрыв ворвавшийся в окно свет фонаря. Тускло блеснуло серебряное кольцо.
Вдруг сделалось оглушительно тихо, волна невесомости подхватила Андрея Ильича, качнула и плавно погрузила в прохладную глубину.
Проснулся он моментально, безо всякой хмари в голове и ставшей уже привычной ломоты во всем теле. Прислушался к своим ощущениям. Кроме странной, какой-то совсем уж молодецкой бодрости, проявилось ещё нечто. Эрекция была просто мучительной.
Андрей Ильич приподнял голову и с удивлением уставился на стоявшее колом одеяло.
«Нифига себе! Как в казарме перед подъёмом».
Со времён срочной службы подобного сухостоя у Андрея Ильича не было. Уже начал подзабывать, каково это, просыпаться от гудящей силы в члене.
Он рукой проверил своё мужское хозяйство. Удостоверился, что это не розыгрыш, всё своё и всё готово к бою, как ракетный комплекс С-300.
Смущённо покосился, соседа, слава богу, рядом не оказалось, только на аккуратно застеленной постели лежало влажное полотенце, источающее аромат хорошего одеколона и пены для бритья.
Андрей Ильич вскочил на ноги, суетясь, оделся. Выглянул в коридор.
Максим Владимирович у соседнего окна о чем-то оживлённо беседовал с питерской дамой лет тридцати на вид. Дама уже не отрывала глаз от лица собеседника.
«Вот же гад. Наш пострел везде успел!», — беззлобно ругнулся Андрей Ильич.
Максим Владимирович оглянулся на звук открывшейся двери их купе.
— Доброе утро! А я уже хотел будить. Полчаса до санитарной зоны. Успеете?
— Постараюсь, — буркнул Андрей Ильич и бочком протиснулся в тамбур.
В туалете из зеркала на него взглянул мужчина в полном расцвете сил. Никаких следов вагонной помятости и служебной нервотрёпки на лице. Андрей Ильич удивлённо дёрнул бровями.
Очевидно, что такие перевёртыши с организмом случайными не бывают.
— Чем расплачиваться будем, господин Мефистофель? — спросил он вслух.
Ответа не последовало.
Злобин и без подсказки знал, если в его жизни вновь появился Странник, конец привычному, рутинному течению дел. Начинается магия.