— Почему мы ещё живы?
— Просто потому, что это не вирус, а так, фигня на постном масле. Что-то типа герпеса пополам с гриппом. Поражение по симптомам напоминает простуду. Три дня температуры, чуть голова поболит — и все. Участковый врач может больничный дать с диагнозом ОРЗ, не особо вдаваясь в подробности.
Злобин подцепил ручку, успокаиваясь, почеркал по листочку бумаги. Каракули сами собой вышли матерного содержания.
— Серёжа, — ровным голосом начал Злобин. — Умирать ты будешь долгой мучительной смертью. Потому что я сейчас тебя пошлю с докладом прямо к Игнатию, и пусть он тебя хоть четвертует за твои хохмочки, слезинки не уроню.
— Могу закончить последнее слово?
— Давай, правосудие у нас гуманное. И не такой бред терпит, — ответил Злобин, не отрывая взгляда от бумаги.
— Поясняю, Андрей Ильич — инфицировано сто процентов населения.
— А иммунитет? — вставил Злобин.
— Чувствуется, что у вас жена — врач, Андрей Ильич. Нахватались вершков. Иммунитет позволяет иметь вирус в организме, но не болеть.
— Понял, продолжай.
— Вирус есть у всех. А если придумать, как активизировать вирус и придать ему новые свойства? Особо опасные? Получим «боевой вирус». Заметьте, никакого геморроя с хранением, доставкой и распылением, вирус давно в нас. И вот с этого момента начинается государственная тайна.
Злобин вскинул взгляд. Сергей был абсолютно спокоен. Как всегда, когда брал след. Была у него такая особенность: полное спокойствие перед лицом любой опасности.
— Продолжай.
— Вся фишка в том, как активизировать вирус. Обычная чума тоже, кстати, как оружие не ахти. Надо повысить жизнестойкость, вирулентность и злое… кхм. В общем, из вируса ещё надо сделать оружие, как из свинца пулю. Добиваются этого управляемыми мутациями методами генной инженерии, облучением и тому подобной заумью. Мой бывший тесть, по совместительству генерал медицинской службы, аккурат этим и занимался. А Нинка, моя бывшая, ещё в студенчестве подрабатывала у него лаборанткой.
Он пальцем поманил Злобина, заставив тоже прилечь грудью на стол. Зашептал:
— В году эдак девяностом по линии ГРУ были получены материалы исследований по активизации вируса слюнной лихорадки. Некий профессор, обустроивший лабораторию в труднодоступном районе Эфиопии, научился активизировать вирус Эпштейна-Барра обычными звуковыми колебаниями. Типа тибетских мантр. При этом симптомы поражения «боевым вирусом» напоминали… Держитесь, Андрей Ильич! Напоминали скоропостижную смерть наших скорбящих на поминках: резкая головная боль, общая слабость, тошнота, реверсивный отёк дыхательных путей, поражение печени и селезёнки. И летальный исход в течении первых суток.
Он откинулся на спинку стула.
— А теперь представьте, чего мне стоило с такой информацией в голове исполнять свой супружеский долг!
Злобин досадливо поморщился.
— За родину страдал.
— Ага. В которой криминальный элемент мрёт от вируса так, что мы скоро без работы останемся.
Злобин поскрёб неожиданно занывший висок.
— Ты у тестя про вирус выпытал?
— У Нинки, естественно, с ним я не общаюсь. Папаша её давал экспертное заключение по материалам ГРУ, а она у него тогда в лаборатории подрабатывала. Из соображений секретности попросил дочку напечатать заключение. Никому не доверил. А у Нинки, если постараться, от меня секретов нету.
— И что написал в заключении папа?
— Папа сказал, что профессор — гений. Методика проста, надёжна и высоко эффективна.
Злобин медленно откинулся на спинку кресла.
— Надо будет официально запросить информацию в НИИ твоего тестя и вбросить нашим экспертам.
Сергей цокнул языком.
— Не-а, Андрей Ильич, без мазы. Профессор же был гением! Количество вирусов, обработанных по его методе, не увеличивается. Они просто становятся патологически активными. Но уровень антител в организме на вирус Эпштейна-Барра остаётся на прежнем уровне. После развития симптомов поражения до критического уровня вирус переходит в спокойное состояние. И ни одна экспертиза на найдёт ничего, кроме обычного плёвого слюнного вирусика. Да и то, если именно его будет искать. Идеальное оружие. Никаких следов. Одни трупы.
— Значит, надо бросить в экспертизу аудиозаписи, что они слушали. Хоть какая-то зацепка. Пусть вычислят эти мантры, или как их там…
— О! Я об этом и мозговал, лёжа на бывшей благоверной. И посетило меня, как всегда бывает в таких случаях, состояние полного просветления. Сатори пополам с дзен.