Когда Эдик импровизировал, его несло, как актёра ТЮЗа, дорвавшегося до главной роли в сериале. Громов цыкнул зубом, но решил подыграть.
— Ещё скажи, что я тебе должен.
— Не, чисто кампанию поддержать. — Эдик указал на столик со всякой всячиной «все для дома». — Пошли туда.
Громов кивнул, сразу же оценив, что с той позиции нужный им контейнер будет просматриваться лучше.
— Братья заегозились, клиент на подходе, — скороговоркой на ходу передал информацию Эдик.
Громов достал сигарету, закрываясь от ветра, встал лицом к контейнерам. Во втором с краю в правом ряду никаких признаков ажиотажа не наблюдалось. И на подходе к контейнеру братьев Ахундовых явных «клиентов» не заметил, обычный в таком месте люд.
— Им отсемафорили, что клиент прибыл, — подсказал Эдик.
— Догадался. — Громов старательно зачиркал зажигалкой. — Что они там базарят?
— Откуда я знаю? Лопочут по-своему…
В контейнер братьев Ахундовых с утра налепили «жучка». Приёмник прятался под плащом Эдика.
— Ладно, с клиентом по-русски говорить будут. Интернационал, блин.
Громов выпустил дым.
Эдик дёрнул плечом, вдавливая бусинку наушника в ухо.
— Гром, они её видят, — прошептал он. — Кто-то из братьев по-русски сказал. Паси бабу, Гром!
— Вижу.
Из-за редкой очереди, уткнувшейся в соседний контейнер, вышли высокая дородная женщина и худенькая девочка-подросток. Обе были одеты в темно-вишнёвые плащи, у обеих на головах платки. У девчонки — беленький, повязанный под подбородком. У женщины — цветастый, закрученный сложным коконом.
— Чёрт!
Громов успел развернуться, угадав, что женщина сейчас подозрительным взглядом просканирует все вокруг. Если она и есть клиент братьев Ахундовых, то что бандиты, что менты, ей сейчас равно опасны.
Он прикрыл собой Эдика, но тот сумел углядеть главное, остальное услышал в наушнике.
— Она? — спросил Громов.
— Да. Та, что с девчонкой, — ответил Эдик.
Громов закусил фильтр сигареты, процедил:
— Фигово дело.
Подошёл к столику с сантехническим ломом. С напряжённым лицом стал перебирать ржавые краники. Эдик встал рядом. Потоптался с ноги на ногу. Тихо спросил:
— Чего такой напряг, Воха?
— «Чехи» — коротко ответил Громов.
Эдик беззвучно выматерился. Переспрашивать не стал, Громов дважды был в командировках в Чечне, раз сказал «чехи», значит, так и есть.
Операция, которую они крутили на свой страх и риск и на голом энтузиазме, из оперской забавы неожиданно превратилась в смертельно опасную игру. Шансов на выигрыш вдруг стало так мало, что в пору «пасовать» и уходить, пока ещё есть штаны и то, на что ими прикрывают.
Громов, отвечая на немой вопрос Эдика, отрицательно покачал головой. Эдик ответил мальчишеской улыбкой. Он тоже был рисковым парнем, хоть и давалось ему это труднее, чем Громову.
Владимир Громов второй год подряд держал первое место на чемпионате МВД по рукопашному бою. Если кто видел «бои без правил», то знайте, что это — драка в песочнице по сравнению с тем, как бьются лучшие костоломы МВД.
Эдику Бог богатырской силушки и холодной ярости не дал, но зато воткнул в сухое тело стальной стержень, который заставляет встать и драться дальше, даже если уже наполовину мёртв. В своих силах Громов был уверен, а с Эдиком за спиной — можно практически ничего не бояться. Если завалят, так только вдвоём, да и то — автоматной очередью.
Громов, стряхивая пепел, стрельнув взглядом в контейнер. Признаков контрнаблюдения поблизости не заметил. Но опыт и чутье подсказывали, что оно обязательно должно вестись. Без опеки за таким товаром и в таких количествах никто не пойдёт.
Братья Ахундовы, арендовав контейнер на рынке, занимались мелко-оптовой торговлей наркотиками и лишь для маскировки парились с «Дошираком», спагетти и прочей бакалеей «для нищих». Трудно сказать, из-за чего именно у них возник конфликт с землячеством туркмен, дружно и покорно работающих уборщиками рынка. Возможно, «на почве личной неприязни», «на бытовой» или на «национальной», как пишут в протоколах, но конфликт имел место. На хамство братьев Ахундовых туркмены не стали отвечать открытой конфронтацией.
Собравшись на большую джиргу, или как там у них называется народное вече и внеочередная сессия парламента, надёжно укрывшись от чужих глаз за мусорными баками и для конспирации дискутируя исключительно на родном языке, туркмены пришли к консенсусу решать вопрос исключительно в рамках правого поля. Проще выражаясь, сдать ненавистных обидчиков ментам.