Эдик изобразил на лице полное отупение.
— Минут десять до меня доходило, что же произошло. Полкан еле втолковал, что мы все отличники службы, что ждёт нас награда, га-га! в виде прощения прошлых грехов, потому что не лопухнулись и взяли учебного террориста, запущенного ФСБ.
— Он сам в это верит?
Эдик пожал плечами.
— Не знаю. Он начальник, у него мозги иначе устроены.
— А ты веришь?
Эдик хмыкнул.
— Верил. Когда я в машине с ней ехал, верил так, аж был мокрый от страха. Шутка ли, рядом с живым фугасом сидеть! Прикинь, девка в ногах валяется, баба в ауте, болтается на каждой колдобине, как колода. Я её нежно так держу в охапке и ору Антону, чтобы ехал аккуратнее. Цирк, блин! В общем, страшно было по-настоящему. А сейчас — смешно. Нервы…
— Между прочим, я ей руку тоже от страха перебил.
— О! Можешь забыть, — отмахнулся Эдик. — Ей, пока прессовали, что только чего не переломали и не отбили. Партизанка, едрёна мать…
— Было все по-взрослому, а получилось — игра. Не нравится мне это.
— Гром, мне не нравится, что мы вообще ни с чем остались. Бабу увезли, девку увезли, наркоту забрали. Сказали, что она тоже типа «учебной», как тротиловые шашки в жилете.
— А что братья Ахундовы в ЦРУ служат, не сказали? — мрачно усмехнулся Громов.
Эдик хихикнул.
— Чего не было, того не было. Врать не буду. Сам я, как понимаешь, с глупыми вопросами лезть не стал.
Громов посмотрел в зарешеченное окно. Серо и тускло. Хоть вой.
Встал из-за стола. Вытянулся до хруста. Покачал головой, разминая шею.
— Пойдём, Эдька, отольём.
— Чего?
— В сортир, говорю, надо!
Чтобы выйти из узкого кабинета без проблем пришлось бы сгонять Эдика со стола. Тот спрыгнул сам. Громову осталось только подтолкнуть несообразительного соседа к дверям.
— Не тупи! — шепнул Громов.
Эдик быстро сориентировался, заговорщицки подмигнул, и первым шагнул через порог.
В коридоре подслушивающей аппаратуры, скорее всего, не было. А в кабинете, скорее всего, да. Если не сунули «жучков», то снять звуковые колебания с оконного стекла — дело техники.
Пропустив мимо сержанта, ведущего под руки двух вьетнамцев, Громов и Эдик пристроились следом.
— Бабу «расколоть» успели? — уголком рта прошептал Громов.
— Ещё как! Но протокол…
— Догадываюсь. — Громов сам уже сдал под роспись свою папку серой личности в штатском, поджидавшей его в дежурной части. — Ты мой диктофон куда дел?
Эдик сбился с шага. Громов подхватил его под локоть, крепко сжал пальцы.
— Эд, у тебя хватило ума, не ляпнуть, что мы вели запись на рынке?
— Что я, идиот?
Громов остановился. Наклонился и прошептал в ухо Эдику.
— А ума хватило нажать на кнопочку, когда баба «раскололась»?
По глазам понял, запись допроса у Эдика есть.
Он протянул широкую, как лопата, ладонь.
— Я диктофон в сейфе оставил, — заторможено произнёс Эдик.
Громов уронил руку.
— Твою бабушку… Ты бы его лучше прямиком в спецуру сдал, идиот!
При упоминании службы внутренней безопасности, под которой, как ацтеки под своим кровожадным богом, ходили все, Эдик слегка побледнел.
Громов развернулся и зашагал назад к кабинету. Не оглядывался, знал, что Эдик семенит следом.
Оперативная обстановка
Стенограмма допроса задержанного
(фрагмент)
Вопрос: Для кого покупала наркотики?
Ответ: Рустам приказал. Сказал, должно хватить на пять дней. В группе десять человек «сидят на игле». И девкам тоже надо колоть по два «чека» в сутки.
Вопрос: Каким девкам?
Ответ: Они себя взорвут.
Вопрос: Сколько их?
Ответ: Я знаю четырёх. Лиля у вас. Остальных не найдёте.
Вопрос: Где их искать?
Ответ: Скоро увидите. «Норд — Ост» вам сказкой покажется!
Вопрос: Рустам готовит захват здания? Где, какого, когда?
Ответ: Только он это знает.
«Д» — 1
14:42 (в.м.)
Волкодав
Бронзовый Путин стоически переносил газовую атаку с иронической полуулыбкой на тонких губах. Сизый дым стекал по острому лицу, клубился вокруг покатых плеч. В глубоких выемках глаз не было ни проблеска эмоций. Так полководцы смотрят на последние судороги агонии разбитой в пух и прах армии. Или маленькие божки диких племён вкушают дым жертвоприношений.