— То-то и оно, — вздохнул Хартман.
Максимов, почувствовав чужака, бросил взгляд через плечо. Смутный силуэт человеческой фигуры шарахнулся за дерево.
— Ваш? — спросил Максимов.
— Наш, — с улыбкой ответил Хартман. — Тебе было приказано, отработав в Питере, легализоваться в Москве. Что-то успел сделать?
— Начал ещё в Питере, восстановил кое-какие старые связи. Сегодня позвонил деду, отрапортовал, что прибыл из командировки. Забросил вещи к себе домой, пообщался с соседкой. Осталось нанести пару визитов, и пойдёт слух, что я вернулся.
Хартман покачал головой.
— Визиты придётся отменить. Есть работа. Специально для тебя.
Он достал из кармана монетку. Протянул Максимову.
Двуглавый орёл был перекрещён грубо выбитым крестом.
Связной, предъявив условный знак, превращался в непосредственного командира.
«Нечто подобное и следовало ожидать. Вариант гораздо приятнее, могли бы просто завалить, «зачищая» питерский след. Но нефиг радоваться. Как говорят умные люди, чем больше на тебе висит, тем быстрее хрустнет шея. Ладно, до вечера поживём, а там видно будет».
Максимов щелчком подбросил монетку. Поймал на внешнюю сторону ладони. Она легла перекрещённым орлом к верху.
— Я готов.
Он послал монетку Хартману. Тот, не пошевелив телом, выбросил руку вперёд и ловко поймал монетку кончиками пальцев.
«Не дурно», — отметил Максимов.
Хартман убрал монетку в карман.
— Махди считает, что ты способен совершать невозможное.
Максимов промолчал. Спокойно выдержал изучающий взгляд.
Он третий год выполнял приказы, отданные от имени Махди, но ни разу не видел его в лицо.
Хартман встал, оправил плащ.
— Хочу убедиться в этом сам. Поехали, по дороге расскажу, что и как ты должен сделать.
— Если с Останкинской башни без парашюта прыгнуть и остаться живым, то, боюсь, не получится.
Хартман едва заметно прищурил глаза. Потом усмехнулся.
— Обойдёмся без крайностей. Надо просто войти в один дом и выйти из него живым и невредимым. Человек, с которым ты встретишься, должен быть уничтожен. Тотально. Раз и навсегда.
«Неприятно, но понятно. Кто же берет в дело, не помазав кровью, — подумал Максимов. — Сколько живу, все одно и то же. Хоть бы раз кто-то что-то новое придумал».
— У меня нет оружия, — напомнил он.
— Оружием будешь ты сам. Пошли!
Максимов развернулся, пропуская Хартмана вперёд.
Они, не обменявшись больше ни словом, прошли к воротам кладбища.
Хартман, смазав взглядом окрестности, направился к автобусу с плотными черными шторками на окнах. Подержанный автобус с эмблемой бюро ритуальных услуг предупредительно распахнул гармошку передней двери.
Хартман первым поднялся по ступенькам в салон. Сел на боковое креслице у двигателя. Максимов вошёл следом.
В салоне сидели девять молодых мужчин в темных куртках. Плечистые, хорошо тренированные. Стрижки по-военному короткие. Лица у них были странно неживыми, глаза отсвечивали мутным стеклом.
Мужчины едва слышно тянули носом какую-то мелодию. Тягучий, нудный звук буравчиком вошёл в солнечное сплетение Максимову.
Он вопросительно посмотрел на Хартмана.
— Они закрывают нас от чужого взгляда, — коротко пояснил Хартман.
Максимов сел на ближайшее сиденье, спиной к мычащими истуканам и полозкам для гроба.
«Круто, — отметил он. — Господин Махди даже возможность дистантного считывания информации учёл. Либо глубоко и искренне верующий человек, либо осведомлён о кое-каких прорывных методиках шпионажа».
Хартман из плоского канцелярского планшета достал пластиковую папочку, бросил на колени Максимову.
— Почитай, пока есть время.
Максимов через пластик взглянул на первую страничку.
«Секретно. ЛС-13/67. Коркин Николай Сергеевич. Комплексный психологический портрет».
Оперативная обстановка
Аналитическая записка
…Несмотря на значительные достижения зарубежных и отечественных учёных в области психотехники, следует признать, что все без исключения технические устройства лишь примитивно, фрагментарно и весьма не стабильно воспроизводят малую часть сверхсложного комплекса полевых биоэнергетических взаимодействий в живой природе.
Удачные лабораторные эксперименты и попытки их реализации на уровне научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ зачастую блокируются мощной агрессией окружающей среды, выражающейся в отказе и выходе из строя оборудования, повышением травматизма, психопатологическим аффектам в коллективе, вплоть до его полного распада, снижением жизненного потенциала, росту заболеваний и психических отклонений у членов коллектива, вплоть до скоротечных летальных исходов.