— Вы уверены, уважаемый, что это слова Мирзы Джалад Хана? — задал вопрос хозяин, и пальцы замерли на четках. — Есть сферы, входя в которые нужно заранее поискать выход. Вы знаете об этом?
По тому, сколько жесткости прозвучало в вопросе, Шах Джанбаз понял — Наби Рахим испуган откровенностью, к которой его вынуждали слова гостя. Он ждал подтверждения полномочий, позволявших вести столь рискованный разговор. Что могло статься с человеком, который не докажет своего права на откровенность, сомневаться не приходилось. Не таким ли неудачливым гонцом оказался тот, чье тело там, внизу, полосовал гималайский гриф — кумай? Гостей, даже если они оказались неугодными хозяину, не убивают в гостеприимных стенах. Им дают возможность уйти подальше, не оставляя, однако, возможности уйти далеко.
— Мирза Джалад Хан, снаряжая меня в путь, предупредил о всех опасностях, которые могут возникнуть у выхода.
Шах Джанбаз достал из кармана пистолетный патрон, выдернул из него пулю, за которой потянулся зеленый шелковый лоскуток. Подал его хозяину. «Бавафа», — прочитал амер только одно слово, написанное арабской вязью, — «преданный».
Удовлетворенно кивнул и вернул пулю с клочком ткани владельцу. Тот осторожно смонтировал патрон и положил его в карман. Проследив за взглядом амера, пояснил:
— В Патроне порох. Неверному знак не достанется.
Наби Рахим, соглашаясь, прикрыл веки.
— Итак, что делать тем, кто узнал, что быки стары? — спросил он, впервые не стараясь скрыть своего интереса.
— Мирза Джалад Хан считает, что будущее божьего стада должно находиться у таких пастырей, как вы, амер. Энергичных и крепких. Преданных исламу и афганской идее.
Сказав это, Шах Джанбаз обозначил полупоклон.
— Я ценю мнение Мирзы Джалад Хана, — произнес амер задумчиво. — Но почему он назвал меня, а не кого-то другого? Допустим, я знаю такое имя, как Ахмад Шах Масуд. Моджахед-победитель. Главнокомандующий фронтами джихада провинций Парван и Каписа, Военный теоретик исламской революции. Он многовластен и многоизвестен в Афганистане.
— Он все время воюет, амер, и в этом его главный недостаток.
— Разве не меч дарует власть?
— Меч великая сила, но народ благоденствует, когда лезвие скрыто ножнами. В пределах ваших земель, амер, вы не ведете войны. Ваши люди готовы сражаться, но не идут за теми, кто зовет их броситься в драку сейчас. В ваших кишлаках мир. Люди из других провинций текут под ваше крыло. Они знают — здесь не льется кровь. Мудрость не в том, чтобы выиграть войну, а в том, чтобы ее не начинать. Именно эти качества видят в вас многие правоверные, которые называют амера Наби Рахима Солхдостом — миролюбивым. В ваши пределы не лезут даже люди Ахмада Шаха Масуда…
Амер Наби Рахим слушал, задумавшись, и пальцы его перебирали четки привычными легкими движениями.
— Вы правы, Шах Джанбаз, — прервал он наконец молчание. — На поле мира у нас неплохие позиции. Но чтобы претендовать на большую власть, нужны большие деньги. Блеск меча пугает, блеск золота привлекает. Откуда нам, бедным, взять золото?
— Об этом мне также доверено говорить с вами.
— Воистину вы принесли свет надежды в наши горы, — улыбаясь, сказал амер. — Мы не забудем ваше старание.
Шах Джанбаз наклонил голову, принимая похвалу как награду. Наби Рахим, не выпуская из рук четки, подал ему знак, разрешающий говорить дальше.
— Вы хорошо знаете, амер, — произнес Шах Джанбаз, — откуда течет золото в кошельки деятелей Пешавара. Это маддайе-мохадера — наркотики. Положение старых быков позволяет им переправлять товар на Запад без особого труда. Их дела шли хорошо, особенно в самом начале. Однако жадность не знает предела. Раньше пешаварские раисы ели и пили на золоте, теперь купаются в нем. Это обеспокоило американцев. Поток мадда-йе-мохадера, который полился на их страну, стал пугать правительство. Мирза Джалуд Хан считает, что возможны самые строгие меры борьбы с вывозом товара через Пакистан. Стоит американцам начать эту борьбу, золотой поток пресечется. Это открывает путь нам…
Наби Рахим усмехнулся в бороду.
— Мне не очень ясен смысл этих речей, Шах Джанбаз. Если американцы закроют путь пешаварским быкам, то почему он вдруг откроется перед нами?
— Все просто, высокочтимый амер. У разных мест разные стороны света. Служа единому богу, араб в Египте обращает лицо к востоку, пуштун смотрит на запад. Туда, где расположена Мекка. Мир аллаха един. Важно служить богу, а куда обращать лицо, указывает провидение. Американцы могут закрыть путь мадда-йе-мохадера на юг. Это сразу вскроет жилы слабости дряхлых пешаварских быков. Зато наберет силу становая мышца высокочтимого амера. Перед вами, уважаемый Наби Рахим, и вашими людьми открыты пути на север. Подобрать ключи и открыть ими двери — дело, угодное исламу.