Марк знал, что Глеб получил ожоги, но знал так же, что его жизни и здоровью после выписки из больницы более ничего не угрожает. Мать Глеба и Таси поддерживала общение с Марком, принимала его помощь, в том числе и финансовую, пока не уехала в Израиль на ПМЖ. С Глебом у Марка не было ни желания, ни поводов общаться.
А вот к Тасе на могилу он иногда приезжал. Когда было тяжело на душе, или наоборот, очень радостно, как при рождении Аськи. Но Тасю он тоже не видел с тех пор, как последний раз уснул с нею под утро ещё в доме бабы Яны в Приграничье. Заснул с Тасей, холодной, но, почему-то, живой, проснулся в своей квартире, с острым ощущением, что больше её никогда не увидит. Ну, или, по крайней мере, не увидит её больше той, что знал раньше.
Он и куклу то с Тасиными волосами похоронил для того, чтобы поставить точку, завершить алгоритм прощания, чтобы жить без Таси, как она и хотела, чтобы продолжать жить.
Но Таська так и осталась в нём, где-то в самом уголке его души, тёплой и светлой частичкой, тоскливой болью несостоявшейся совместной судьбы. И Аська его, наверное, поэтому и Аська, а не Настя, не Анастасия, как зовёт её мама, и кот этот, загадочно бодрый в свои 16 лет, имеющий в своих глазах видеокамеры с доставкой информации в дом Бабы Яги и её помощницы Таисии, всё это не давало ему шансов забыть и освободиться окончательно.
Но ничего, он уже давно привык жить с этим, испытывая даже благодарность за то, что за ним незримо приглядывают.
История, рассказанная ему дочерью про мокрые следы в ванной, насторожила его, и он даже не сомневался, что это «постучали оттуда». Поскольку на его сообщение через кота ответа никакого не последовало, Марк решил съездить на кладбище, на могилу Таси, может там откроется какой-нибудь «портал». Это была смутная, интуитивная догадка, ничего другого он не смог пока придумать.
Погода испортилась, когда он въехал на территорию кладбища. Словно это место не было предназначено для светлого майского солнышка. Небо оказалось затянутым серыми невзрачными облаками, из который веяло влагой. Но тучи были хлипенькие, не похожие на грозовые, вряд ли от них можно было ожидать какого-то существенного дождя. Ну, пока, по крайней мере, если не надует чего посерьезнее.
Продолжение следует
4. И земля поглотит их…
Новые кладбища подобны не сданной новостройке: кругом разбитые грузовиками дороги, отсутствие деревьев, скромность планировок и оформления.
Марк ехал на машине пока не кончилось покрытие щебёнкой. Дальше же лезть в подмосковную глину даже на джипе он не рискнул. В конце концов, теперь у него не лёгкая проходимая Нива, как когда-то давно, а «типа джип», мощный, но слишком тяжёлый автомобиль.
«И глина поглотит мою машину, как гробы в этих могилах,» - почему-то подумалось Марку.
Прижавшись к какой-то оградке, Марк припарковался и вышел. Переобулся в резиновые сапоги из багажника, взял горшок с кустовой хризантемой, сапёрную лопатку, поставил машину на сигнализацию и пошёл дальше пешком.
Дорога была разбитой, с глубокой колеёй. Старался идти по обочине, по свежей траве, но всё равно насобирал грязь на сапоги.
Ветер затих, воздух почти не шевелился. Марк постоянно посматривал на темнеющее небо, не ожидая от него ничего хорошего, но отступать не собирался. А вон и резная белая решётка участка Таси. Он сам с Наташей, мамой Таси, красил её несколько лет назад. Пожалуй, пора было освежить краску.
Низкая калитка закрывалась на цепочку, наброшенную на соседний колышек изгороди. У могилы – скамейка. Присел на неё, положил рядом лопату и поставил горшок с цветами. Выдохнул медленно, осторожно выпуская из себя воздух, посидел пару секунд, потом резко встал, намереваясь сделать дело.
Лопатой выкопал углубление перед памятником, вывалил ком земли с корнями из горшка, пристроил куст на место. Оглянулся было с мыслью о том, что надо было бы полить, но вспомнил про небо, поднял голову и понял, что оно само польёт, обязательно.
Присел обратно на скамейку полюбоваться сделанным, помолчал немного, потом начал говорить:
- У нас с тобой связь обычно односторонняя, но сейчас мне важен ответ от тебя. Я волнуюсь за Тасю. Кто-то появился в ванной, когда нас с Кристиной не было дома. Лужи на полу, следы мокрые к входной двери. Все это знакомо, но это была не ты и поэтому мне особенно страшно за дочь. Найди способ поговорить со мной, пожалуйста.
Марк замолчал, думая, что ещё сказать.