Это все я отстраненно отмечаю, пока мы представляемся друг другу и садимся по разные стороны небольшого стола.
— Я не знал, что вы любите, поэтому не осмелился ничего заказать, — произносит Сергей Геннадиевич.
К нам оперативно подскакивает официант, и я, перелистнув страницы меню, заказываю теплый салат и черный чай. Сергей Геннадиевич в свою очередь стейк и тоже черный чай. Никакого предложения выбрать напитки покрепче не поступает, чему я несказанно рада.
Мы ведем неспешную светскую беседу о погоде, также мужчина интересуется моим размещением и все ли мне понравилось, на что я вежливо отвечаю, что все отлично, конечно же, опустив утренний инцидент. Когда работаешь личным ассистентом, поверьте на слово, нужно быть готовым ко всему.
Когда подают блюда, мы наконец-то переходим к делу.
— Знаете, мне вас посоветовал давний друг. Очень нахваливал личного ассистента примы-балерины. Сказал, что вы первая, кто смог продержаться два года. Остальные сбегали через месяц.
А чем еще, спрашивается, заниматься, когда вся твоя жизнь — работа?
— Могу поинтересоваться, что за друг или секрет? — отпив чай, отзываюсь.
— Макаров — старый лис. Признаться, я вас с боем отбил. Он не хотел терять такого ценного кадра, и думаю, не отдал, если бы вы сами не стремились переехать. К слову, о переезде. Вам ведь сообщили, что это не последняя остановка?
— Да, мне что-то такое говорила ваш секретарь по телефону, — вспоминаю я быстрый разговор с девушкой, которая непосредственно занималась моим размещением и билетами.
— Да, мы здесь всего на пару дней. Ваш клиент — хоккеист. Очень… — Сергей Геннадиевич мнется, тщательно подбирая слова. Я буквально вижу, как колесика крутятся в его голове, — непростой парень.
— Ничего. Думаю, разберемся, — уверено отзываюсь. Сложные клиенты — мой профиль.
— Мы здесь всего на пару дней. У парней здесь проходила благотворительная игра. Затем возвращаемся обратно домой. Понимаете, он очень важный игрок. Мы гонялись за ним год, но парень показывает отвратительную статистику, — недовольно поджимает губы. — Сезон начинается через две недели, до этого времени нужно его привести в чувства.
— А сам он готов «приводится в чувства»? — уточняю, скептически выгибая брови.
— Хоккей для этих парней вся жизнь, — хмыкает мужчина, пожимая плечами. А потом очень неохотно, точно рассказывает какой-то секрет государственной важности, поддается вперед и негромко произносит: — там какая-то личная драма. Парню просто нужен хороший пинок под зад.
Личная драма, как знакомо.
— Хорошо, я вас поняла. Когда я должна приступить к обязанностям?
— Послезавтра утром, — без заминки отвечает. — У нас вылет в два дня. До этого времени нужно парня разбудить, проследить чтобы он собрал вещи, не проспал и не опоздал на самолет.
— А что, это частая проблема? — как бы невзначай интересуюсь, мысленно оценивая масштаб проблемы.
— Бывало пару раз, — уклончиво отвечает Сергей Геннадиевич, а я между тем ставлю у себя в голове галочку напротив пункта «безответственный».
Что ж, определенно новый начальник мне не все рассказал. И определенно я столкнусь с подводными камнями. Я чую подвох, как собака чует зарытую кость, но от трудностей в работе не в моих правилах отступать. В конце концов, я работала на балерину, у которой раз в месяц случались болючие месячные. Честно признаюсь, в «эти» дни я старалась как можно меньше с ней контактировать, потому что ее характер из разряда «скверный» переходил в разряд «невыносимый, прошу, убейте стерву кто-нибудь!».
Мы с Сергеем Геннадиевичем обсуждаем еще несколько рабочих моментов, в том числе перечень всех моих обязанностей, а также подписываем контракт. Сергей Геннадиевич дал мне карт-бланш на все, цитирую пример: «Если его непутевую задницу не получится разбудить, не стесняйтесь вылить ведро воды».
Отужинав, мужчина просит счет и, расплатившись, уходит, а вот я не спешу, предпочитая выпить еще чашечку чая и изучить распорядок дня хоккеиста, который за ужином скинул мне Сергей Геннадиевич на почту.