— Пойдем, отведу тебя в дом, — предложил парень и под руку повел меня к дверям дома.
В доме стоял кавардак. Отец громко разговаривал из кабинета по телефону, мама нервно заламывала руки, бродила по первому этажу от стены к стене.
— Мам, привет, со мной все хорошо, — позвала я маму, решив, что весь переполох из-за меня.
Мама бросилась ко мне, прижала к себе. Артем поздоровался с мамой и направился в кабинет к отцу. Отец выскочил навстречу парню.
— Папа! — я радостно бросилась к отцу.
— Не сейчас, — отмахнулся от меня отец.
— Папа, я была у Юсуфа, он убил твоего человек, прямо у меня на глазах... — я начала рассказывать о своих приключениях.
— Потом, дочь. У дяди Гоши беда. Ему в дом взрывчатку подкинули. Стюшка пострадала немного. В больнице сейчас, с ожогами. Надо ехать.
Папа торопился к выходу.
— Папа, а как же я?
— Потом дочь, потом. Артем, ты мне нужен, — отец позвал парня с собой и скрылся за дверями.
— Бедная девочка, такая молодая. Какая трагедия, — причитала мама.
— Да... трагедия...
Я поднялась к себе в комнату, вытащила из ящика пузырьки с лекарствами. Приняла убойную дозу, чтобы проснуться к обеду завтрашнего дня и не видеть безразличия к себе, не чувствовать себя ничтожеством. Почему девушки становятся стервами? Потому что их никто никогда не любил.
Ошибки прошлого
— Не надо лезть в мою комнату.
— Дочь, нужно обыскать каждый угол. В нашем доме может быть взрывчатка.
— Я сама обыщу свою комнату!
— Не вздумай, ребята все сделают. Ты лучше к Насте в больницу поезжай, навести подругу.
— Не сегодня, голова болит.
Похмелье напоминало о вчерашнем ужине. В шоке, я не смогла оценить свое состоянии и переборщила с таблетками. Сегодня словно овощ. Ничего не соображаю.
— А что по Юсуфу? — я снова спросила отца про турка.
— Работаем. Не тронет он тебя. Не тронет, — заверил отец.
— Почему ты так в этом уверен? Его брат при мне перерезал горло человеку! И я догадываюсь что внутри той коробки, которую они тебе передали. Объясни наконец, что происходит? Все все знают, одна я, как дура, глазами хлопаю.
— А ты не хлопай.
— Пап, я должна знать, — настаивала я.
— Оксана, не хочу, чтобы моя дочь лезла в мои дела. Тебя это не касается. Скажу только, что дело это неприятное, щекотливое. И касается оно только меня. И немного прокурора. Разберемся. Твой отец сделает все, чтобы у тебя было хорошее будущее. С Лондоном не передумала? — подмигнул мне отец. Он старался увести разговор в сторону, переключить мое внимание.
— Нет, — грустно выдохнула я.
— Правильно, от мечты отказываться нельзя. Ну все, иди, дочь. Займись чем-нибудь. В магазин сходи. Только помни про лимиты по карте. Мы все еще под прицелом. Большие траты не нужны. Пока. И про Юсуфа забудь. Твой отец полковник полиции. Я ему еще покажу кузькину мать.
Папа смеялся, поправляя усы. Меня его настрой не радовал, наоборот, мне было неспокойно. Причиной беспокойства было не вчерашнее преступление, совершенное у меня на глазах, мне было неспокойно из-за явной недосказанности и умалчивания истиной причины происходящего.Творилось что-то мерзкое, грязное. И это происходило в моей семье. Снова.
Я поднялась к себе в комнату, чтобы передохнуть, собраться с растекшимися от похмелья мыслями. Широкая спина ширудила в моем комоде. Не успела я сообразить что к чему, парень выудил из ящика с нижним бельем свою разорванную футболку и развернулся ко мне.
— Дай сюда, — краснея от стыда, я кинулась на белую ткань. Артем тут же одернул руку и поднял вверх разорванную футболку.
— И как это называется? — смеялся Артем. — В ящике с нижним бельем. Между шелком и кружевом.
— А ты у нас в трусах разбираешься?! Этому сейчас солдат на службе учат? Отдай, придурок! — кричала я, прыгая перед его вытянутой вверх рукой.
— Зачем? Чтобы было с чем ночью обниматься?
Я снова подпрыгнула и выхватила кусок ткани, потянула на себя, ткань треснула и порвалась.
— Не переживай, я тебе новую подарю. Тебе поношенную, с запахом, да? — издевался Артем.
— Сволочь.
Парень был в отличном настроении. Он от души смеялся низким раскатистым смехом. Мне не до смеха, в голове словно вата.
— Как ты после вчерашнего? — серьезно спросил Артем, убрав свои ухмылки.
— Нормально, — я отмахнулась рукой.
Парень вопросительно посмотрел на меня. Наверное, думает, что я усиленно храбрюсь и для вида натягиваю на себя маску безразличия. Дурашка. Ты меня совсем не знаешь, товарищ Прытков.
— Что так смотришь? Отрезанной головой меня не напугать. Я видела более страшные картины.