– Непременно, друг мой, – он улыбнулся. – Надеюсь, этот неприятный инцидент не повлияет на наши отношения.
– Ни в коем случае. Кровь проливается всегда, когда меняется власть.
Худ крикнул воинам, чтобы освободили всех пленников. Указы брата он не собирался отменять, ведь для этого требуется время, перестройка общества. К тому же у варваров не было письменных указов. Они до сих пор устанавливают свои взаимоотношения на словесном уровне.
Дикари, но со временем это изменится.
– Вот так, лучше, – Худ обратился к торговцу. – Я счастлив, что мы преодолели печальную страницу нашей жизни. Все благодаря тебе и твоей смекалке, смелости, готовности рисковать.
– Но твой брат погиб.
– Как ты говоришь, кровь приходится проливать, это необходимая жертва. Пусть я печалюсь, что брат мой не увидит нового мира, лишенного угрозы пророчества…
– Но он погиб, – настаивал Виал.
– Хочешь сказать, что исполнилась очередная примета? Возможно, но погиб мой брат, а не царь. Я – царь.
Виал кивнул, не стал спорить. К тому же… о чем теперь спорить? Худ не понимал, что произошло. Какие перемены теперь случатся. Речь идет не только о воротах во внешний мир, не о сотнях кораблей, что погонят коллегиаты на юг.
Своим броском Худ пригвоздил свою власть к земле, низверг ее с небес. Он освободил от принуждения тысячи сограждан. Рано или поздно, но это выльется во что-то страшное. Впрочем, для простых общинников эти изменения только к лучшему.
Виал вспомнил, как во время безвластия укрепились позиции таких людей как он. Иной пути наверх у них нет. Пусть Худ радуется полученной в подарок разбитой амфоре, вина он в ней не удержит.
– Да, ты царь, а я твой гость, – Виал отсалютовал царю.
Пусть Худ не понимает этого жеста, не мог его увидеть, но торговец сделал это для себя. Почтил увядающую династию.
– Нам пора заканчивать, я хочу увидеть, куда приведут твои прозрения.
– Много воды утечет, прежде чем ты, твои потомки смогут увидеть результат наших трудов, – ответил Виал и усмехнулся.
Они направились к каналу, где трудились люди. Под руководством Худа все больше и больше рабочих стекались к каналам. Почти все поселение было занято с лопатами. Не появлялись только гарпунщики, Худ приказал им выйти в море и добыть материалов – не меньше трех чудовищ им требовалось.
Материалы поступили в должный срок, погибло не так много гарпунщиков, как рассчитывал царь. Но самые смелые, сильные, а главное – верные прошлому люди решили побороться с морем. Там и сгинули, но их соратники принесли много добычи. Пришлось отряжать часть людей на берег, чтобы добывать кость, ворвань, шкуру.
Рабочим требовалось много еды, воды и материалов. Теперь все это поступало вдоволь, не приходилось экономить.
Виал закончил расставлять вешки, очерчивая маршрут будущего канала, и покинул раскоп.
Появлялся он только иногда, когда работники откапывали очередную пластинку, статуэтку. Никаких чудовищных знамений, все те же процессии, все те же люди из прошлого. В месте, где сошлись два рукава раскопа, нашли пластинку с изображением фонтана, рогатого демона и шестиконечной звездой.
Для обывателей Виал объяснил этот знак, как указывающий на то, что руины будут разрушены. Два демона потягаются силами, победит, конечно, Мефон.
Даже Эгрегию и Хенельге Виал не объяснил, что этот знак указывает на гибель мира резчиков. Не вселенной, как они мечтали, для этого один народец недостаточно значим. Всего лишь разрушится мир этих людей, они преобразуются в новый народ, не без помощи гостей с севера.
Пластинку Виал решил прикарманить, потом оставить в храме Мефона в Циралисе. Пусть один хозяин пустоты повстречается со своим собратом, что покровительствует разрушению. Наверняка они давно не виделись.
Пришло время сломать дамбу, что удерживала воду в канал. Небо в этот день хмурилось, море пенилось, отчего волны переливались через вал. Уже небольшой ручеек появился на дне канала.
Незаметно прошли похороны царя. Пир в его честь нельзя было назвать праздничным. Чужеземцы смогли принять участие в церемонии, что наверняка означало принятие в семью. Тем лучше, так проще убедить Хенельгу отправиться с ними на север.
Никаких церемоний по назначению Худа царем не было. Тот продолжал занимать свою хижину, заботился о садах, но теперь эти деревья стали священными для всего поселения. Как позже сказал Худ, эти деревья были вывезены с родины резчиков.
Даже с посредственными навыками Виала удалось сделать верный наклон в канале. Вода шла с небольшим уклоном в сторону руин. Виал медлил, поглядывая на этот ручей, на воду бегущую в нем.