— Насколько более серьёзная? — попытался понять Гарри.
— Пока не знаю, — ответила Эмма.
Ей не нравилось происходящее. Ей чертовски не нравилось происходящее! А ещё ей всё сильнее начинало казаться, что она упускает нечто очень важное. Она на секунду зажмурилась, попытавшись собраться с мыслями.
— Возможно, всему виной тот магловский артефакт, что в будущем подавлял в волшебниках способность к магии, — предположил Снейп. — Возможно, из-за него Локус Темпорибус сработал неправильно.
— Возможно, — обдумав услышанное, сказала Эмма, — но маловероятно.
Снейп неожиданно напрягся, словно пытаясь подавить рвотный позыв. Рука его резко потянулась к воротнику сюртука, нервно дёрнула верхнюю пуговицу, затем ещё одну… и еще…
— У вас есть ещё зелье? — спросил он странно изменившимся голосом.
— Есть, — ответила Эмма, поднимаясь. Она открыла шкаф и вдруг напряжённо замерла. Догадка обожгла её…
— Профессор, — сказала она оборачиваясь, — какого цвета было зелье, что вы пили?
— Какое это имеет значение… — прошипел Снейп.
— Вы ведь больше не различаете цвета? Не так ли? — спросила Эмма.
— Почему вы так решили?
— Когда я дала вам зелье в первый раз, вы сказали, что оно из наперстянки, и вы были правы, но вы не удивились, что зелье из наперстянки — синее, хотя должно было быть зелёным. Мы добавляем в него специальный нейтральный краситель, потому что прыгуны после перемещения во времени очень плохо различают зелёный и им неудобно принимать лекарство, которое они попросту не видят. Но вы не просто не видите зелёный, вы вообще не различаете цвета. И вы об этом умолчали!
— Я зельевар, для меня это весьма болезненная тема.
— А еще… — Эмма достала из шкафа флакон с зельем и внезапно без всякого предупреждения швырнула его Снейпу.
Снейп сделал странное движение в сторону, явно намереваясь поймать флакон, и промахнулся на добрых два фута. Флакон упал на пол и с грохотом разбился.
— А ещё вы не синхронизированы, — доставая из шкафа ещё один флакон и на этот раз протягивая его Снейпу, закончила Эмма.
— И что всё это значит? — выпив зелье, спросил Снейп.
— Это означает, что я уже видела нечто подобное однажды, и это не сулит нам ничего хорошего.
— Это опасно? — растерянно спросил Поттер.
— Только если это действительно то, о чём я думаю. Вы позволите мне использовать один артефакт? Это всего лишь проверка, не более…
Снейп внимательно посмотрел на неё, словно о чём-то раздумывая, но всё же кивнул.
Эмма открыла неприметную нишу в стене и достала маленький камень, размером и формой напоминавший грецкий орех.
— Что это? — спросил Снейп.
— Это Остиариус или, по-другому, Привратник, он выявляет пространственные аномалии, отпирает и удерживает дверь, а ещё он показывает то, чего не должно быть. Снимите, пожалуйста, ваш сюртук, профессор.
Снейп неохотно повиновался, и Эмма поднесла к нему лежащий на раскрытой ладони камень.
— Жжёт! — мгновенно ощетинившись от боли, зашипел Снейп, хватаясь за предплечье правой руки.
— Метка? — испуганно спросил Гарри.
— Это другая рука, Поттер! — процедил Снейп, яростно растирая предплечье. — Что всё это значит, чёрт возьми?
— Это значит, профессор, что вы — пространственная аномалия, — сказала Эмма. Она положила Остиариус на стол и вытащила палочку. — Вы мне доверяете?
Снейп внимательно посмотрел на неё, и желваки на его бледных висках вполне ощутимо вздулись от напряжения.
— Засучите рукав, профессор, — попросила она, — и заранее простите меня. Это будет больно.
Снейп послушно засучил рукав, и Эмма, мысленно произнеся заклинание, медленно провела над профессорским предплечьем палочкой.
И в ту же секунду кожа на его руке вздулась, покраснела и что-то задвигалось под ней, словно пытаясь вырваться на свободу. Снейп заскрипел зубами, стараясь не взвыть от боли, и всё же, не выдержав, схватился за запястье. А в следующую секунду всё закончилось. Он медленно убрал с запястья руку, словно не веря, что всё уже позади, и на пол со странным глухим стуком осыпались…
…монеты
— Акцио монеты! — сказала Эмма, раскрывая ладонь, и шесть небольших медных монет, взлетев с пола, оказались у нее в руке.
— Что это? — растерянно спросил Гарри.
— Это плата, — ответила Эмма, сжимая ладонь в кулак, — плата, которую не заплатили.
*
Она медленно опустилась в кресло, стараясь не смотреть на профессора, и положила монеты на стол. Ощущение растерянности, и какого-то странного необъяснимого страха отчаянно заскреблось где-то под ложечкой, стремясь сквозь иллюзию показного спокойствия процарапать себе дорогу наверх. Еще немного и ее накроет паническая атака. Что с ней происходит, черт возьми? Монеты, которыми не оплатили переход. Когда-то давно она уже держала такие монеты в руках. И тогда это почти разрушило ей жизнь. Окклюментные барьеры, что она с таким упорством возводила все эти годы, защищаясь от ранящих воспоминаний, мгновенно затрещали по швам.
— Думаю, пришло время вам кое-что объяснить, — дрогнувшим голосом сказала Эмма, стараясь взять себя в руки.
— Уж потрудитесь, — потирая запястье, зло ответил Снейп.
— В недрах Отдела Тайн существует очень древний магический артефакт, — сказала она. — Никто не знает, когда именно он был создан, но поговаривают, что дата эта недалеко ушла от начала времён. Именно вокруг него в девятом веке и был построен Отдел Тайн, а в тысяча семьсот седьмом году, спустя восемь веков, над ним возвели здание Министерства.
— Это ведь Арка Смерти! — вдруг догадался Гарри.
— Да, это Арка Смерти, но никакого отношения к миру мёртвых она не имеет. Аркой Смерти её прозвали за то, что все, кто пытался войти в неё без соблюдения определённых правил, так и не смогли вернуться. На самом же деле древняя Арка — это врата в междумирье. Междумирье — это по сути не материальное место, дорога между мирами.
— Значит теперь вы мне верите? — устало спросил Снейп, тоже опускаясь в кресло. — Верите, что вернувшись из будущего, я попал не в свой мир?
— Теперь верю, — глухо сказала Эмма. — Чтобы осуществить удачный переход между мирами, путешественнику нужно четыре вещи: доступ к Арке Смерти, Остиариус, открывающий врата, монеты, чтобы внести плату за переход, и Перевозчик.
— Кто взимает плату? — спросил Снейп.
— Междумирье. Плата за проход составляет три монеты, и если уж быть до конца точным, то две монеты нужно заплатить за вход, а одну монету — за выход, но это символичное и очень условное разделение. Вы наверняка знаете, что во многих культурах до сих пор сохранилась традиция — провожая покойников в загробный мир, класть ему на глаза две монеты. Древние греки клали монету за щеку, чтобы у покойника была возможность заплатить за переправу через реку Стикс. Всё это отголоски реальных историй о междумирье, за тысячу лет перекочевавшие из мира волшебников в легенды маглов.