— Что я должен делать? — спросил Снейп.
Эмма понимала, что он намеренно задаёт ей вопросы, тормошит её, не позволяя вновь окунуться в пучину страха, и она была благодарна ему за это. Помощь друг другу — это их единственный шанс выстоять в междумирье.
— После того, как я вставлю Остиариус в паз, он стабилизирует Арку, и мы сможем войти. Чтобы там ни случилось, чтобы вы ни увидели, — сказала она, — не позволяйте себе поддаться панике. Мир, который предстанет перед нашими глазами, создаёт наше воображение. Усмирите его, и междумирье пропустит нас без потерь. Если вы не справитесь, ваши собственные страхи сожрут вас живьём. Помните, только мы можем пробудить и материализовать живущий в междумирье ужас.
Снейп кивнул и встал напротив Арки. Эмма не знала, слышит ли он тихие голоса так же, как их слышит она, эти жуткие, полные мольбы и ужаса, голоса потерянных путешественников. Она надеялась, что нет.
Стараясь больше об этом не думать, она прижала три собственных монеты к правому предплечью и, позволив им втянуться под кожу, вставила Остиариус в едва различимый паз в Арке. Чёрная ткань колыхнулась и замерла.
— А теперь мы можем войти, — сказала Эмма.
*
Сначала перед ними был только туман, холодный и склизкий, он облепил её одеревеневшее от страха тело и влез к ней под кожу, но Снейп осторожно взял её за руку, и неожиданное тепло его ладони мгновенно вернуло ей разум.
— Я боюсь потеряться, — сказал он довольно громко.
— Вы любите горы, профессор?
— Меня зовут Северус, Эмма, — ответил Снейп, — и я люблю долины, полные солнца и трав, я ведь зельевар.
— Ну что ж, Северус, — ответила она, с невольной благодарностью сжимая его ладонь, — тогда приглашаю вас в путешествие.
И туман рассеялся.
*
— Чёрт! — воскликнул Снейп, хватаясь за запястье.
— С нас взяли плату за проход, — с немного нервной улыбкой ответила Эмма, сама ощутив на собственном запястье болезненный ожог. Сколько же она здесь не была? Мерлин, неужели прошли годы?
Перед ними раскинулась огромная долина, светлая, поросшая травами, она тянулась до самого горизонта, где в едва заметно колышущемся мареве можно было различить горы.
— Сколько нам идти? — спросил Снейп.
— Всё зависит от нас, — ответила Эмма. — Чем короче путь, тем он опаснее. Если пойдём прямо, то доберёмся за пару часов, если будем петлять и постоянно менять направление, то путь окажется длиннее, но безопаснее.
— Ну что ж, я никогда не искал лёгких путей, — ответил Снейп, — но только гриффиндорцы вечно прутся напролом. Давайте спустимся к реке.
Эмма посмотрела вниз и действительно увидела там реку.
— Кто такие гриффиндорцы? — спросила она, спускаясь по пологому склону в долину.
— В Хогвартсе есть четыре факультета, на них учеников отбирает волшебная шляпа. На Гриффиндоре учатся самые храбрые идиоты.
— Вы позволяет шляпе определять судьбы детей? — удивилась Эмма.
— Факультет — это не судьба, это лишь сочетание определённых черт характера и предпочтений. И эта шляпа не так проста, как кажется, — с ухмылкой ответил Северус.
Они спустились к самой реке и пошли вдоль её заросшего берега. Тихое журчание успокаивало Эмму, небо было чистым, воздух — свежим. Нигде не было ни тени — но она хорошо знала, что это впечатление очень обманчиво.
— Как вы определяете, куда идти? — спросил Снейп.
— Это сложно объяснить. При переходе Остиариус задаёт мне некое подобие координат для мира, который мне нужен, я мысленно создаю в этом месте самый высокий объект и ориентируюсь на него.
— Значит, для нас ориентир это горы?
— Да, вон тот кривой перевал чуть правее самой высокой вершины. Если со мной что-то случится, если вы потеряетесь, не впадайте в панику, просто закройте глаза и представьте этот перевал во всех мельчайших подробностях, которые только сможете вспомнить. А когда вновь откроете глаза, то увидите его.
— С вами ничего не случится, — спокойно ответил Северус. — Если вы, конечно, не будете забывать смотреть себе под ноги.
Он подал ей руку и она в удивлении поняла, что едва не споткнулась о корягу.
«Странно, — подумала Эмма, — ещё секунду назад её здесь не было.»
— А что это там такое? — внезапно спросил Снейп, указывая на запад.
Эмма проследила за его взглядом и увидела тёмную воронку, закручивающуюся в тугую спираль у самого горизонта.
— Это погибший мир, — сказала она. — В том мире Арки больше нет, и проход туда не возможен.
— И много таких? — спросил Снейп.
— Много. Кажется, — сказала она и запнулась, схватившись за голову, — что-то не так…
Боль пронзила её голову от виска до виска, и под сердцем вновь проступил страх. Она зажмурилась, очищая сознание, и вновь представила безмятежный мир в долине, по которой они шли всего минуту назад. Никаких погибших миров, только чистое голубое небо и заросли ивняка по берегу реки. Сознание очистилось и дышать стало легче.
— Что происходит? — требовательно спросил Снейп.
— Междумирье почувствовало безбилетника, — ответила Эмма и открыла глаза.
Несмотря на все её старания мир изменился, небо стало тёмным и низким, а впереди, где совсем недавно колыхалось жаркое, едва различимое марево, окутывавшее горы, ударила молния. Она рассекла небо пополам и ушла в землю.
— Думаю, теперь надо бежать, — сказала Эмма, глядя на стремительно темнеющую линию горизонта.
Они прибавили шаг, а затем побежали.
— Помните! — стараясь сохранить дыхание, крикнула Эмма. — Если вы потеряетесь, представьте перевал! Сделайте всё, чтобы до него добраться. Если междумирье всё же примет ваши три оставшиеся монеты, то это произойдёт именно там — в месте, где вы должны были заплатить их впервые.
Снейп кивнул и на всякий случай вынул из кармана палочку. Эмма последовала его примеру.
Теперь горы приближались намного быстрее, но с каждым шагом дорога внезапно начала забирать вверх, травы пропали, а ещё недавно спокойная река покрылась порогами. Мир менялся помимо её воли, и с каждой минутой она всё быстрее и быстрее теряла над ним контроль.
Она попыталась представить солнце и разогнать тучи, но вместо этого внезапно пошёл дождь и стало совсем темно.
— Люмос Максима! — воскликнул Северус, и яркий луч, вылетевший из его палочки, осветил дорогу.
— Не тратьте силы! — с укором крикнула Эмма. — Они вам ещё понадобятся!
— Понадобятся, если мы раньше не переломаем ноги! — ответил Снейп и с упрямством поднял палочку повыше.
Дождь усилился, и они почти мгновенно намокли, температура упала не меньше, чем на двадцать градусов, и оба они невольно застучали зубами.