— Что это, кстати? — Я достал свой китайский складыш, и начал резать изоленту по краям. — Не испорчу?
— Не испортишь, там золотые монеты. Леша, ты чего? — Сайорка подскочила, глядя как я, матюкнувшись про себя, зализываю порезанный палец на левой руке. Хорошо вскользь пришлось.
— Порезался, чего. Ты в следующий раз, когда из сумочки достанешь что–нибудь необычное, вроде атомной бомбы, сначала предупреди, хорошо? — Я вытащил из своей сумки маленькую аптечку, и при помощи девушки замотал кровоточащий указательный палец. — Ладно на левой руке, как бы я стрелял? Сейчас дорежу, погоди.
И я отобрал у девушки сверток, который она пыталась распотрошить.
Под изолентой оказался толстый слой плотной бумаги, а потом на кровать выпали четыре цилиндрических бумажных столбика, скрепленных все той же синей изолентой, высотой сантиметров по двадцать.
— Вот, тут двести николаевских червонцев, и двести новых российских золотых монет, «Георгий Победоносец». Если считать на российские деньги, тут миллионов на десять, николаевские червонцы стоят по–разному. Точнее, у них к стоимости золота прибавляется нумизматическая стоимость. Тут, наверное, такое не пойдет, я смотрела в банке примерную стоимость золотых монет. За обе монеты почти одинаково, по семьдесят экю с парой центов. У них вес разный, но содержание золота приблизительно одинаково. То есть тут на тридцать две тысячи экю. Это наше с тобой ровно пополам. Я так думаю, что отец бы против этого не возражал.
— Сайора, это очень большие деньги, — я покатал цилиндр по кровати. — И это, семьдесят на четыреста — двадцать восемь тысяч, а не тридцать две.
— Ой, обсчиталась, — Сайора смущенно улыбнулась. — А насчет много — Леш, если бы не ты, то меня бы точно изнасиловали и убили. И эти деньги достались бы кому угодно, хоть моему дяде. Или вообще кому–нибудь из тех парней, которые металлолом сдают и принимают. Или этому уроду, Салиеву. Так что тут половина — твоя, и не спорь.
— Спасибо, Сайор. — Я был смущен. Брать такие деньжищи неудобно, но и не взять — глупо. Сайора умная и честная девчонка, она тут полностью права.
— Не за что, — девушка улыбнулась, и хотела поцеловать меня в щеку, но я случайно повернулся, и поцелуй пришелся в губы. Короткий такой, смачный «чмок». Сайорка вспыхнула, и быстро отодвинулась к своим подушкам. — Надо подумать, что с ними делать. Так оставишь — их и украсть, и просто отобрать могут. Может, продать их через банк? На счета положим, и они, в принципе, в безопасности.
— Надо уточнить насчет банка у Наримана. Спросить у него, может, стоит доверять Банку Ордена, или вообще все деньги в золото перевести. Мужик, вроде как, нам помочь хочет. — Я перевел дух после случайного поцелуя, и взял один из цилиндров, прикинул на руке. Почти килограмм, однако! — А про это золото будем молчать, как рыба об лед.
— Я бы еще думала продать свои и мамины драгоценности, но они много не весят, а места вообще почти не занимают. — Сайора высыпала на ладошку из бархатного мешочка ярко блеснувшие сережки, колечки и цепочки. — Пусть будут, если что, своей дочке часть отдам.
— Правильно, — кивнул я. — Они есть у тебя не просят, только, я бы узнал в банке насчет депозитной ячейки узнал, точнее, уточнил. Помнишь, девушка–служащая сказала, что они могут хранящиеся в каком–либо банке ценности по требованию владельца перевезти в отделение Банка по месту жительства. Правда, за это платить надо, но не слишком много. Нужно уточнить у Наримана.
— Обязательно нужно, — Сайора случайно коснулась рукой губ, заметила, что я обратил на это внимание, и снова покраснела. — Давай путеводитель почитаем? Этот на русском написан, тебе повезло.
— Это тебе повезло, переводила бы мне все. — Я убрал было свои брусочки с монетами в маленькую сумку — повседневку, но Сайора попросила забрать и ее монеты. А то устала таскать такую тяжесть. — Но что–то с ними надо делать. Может, пояса сшить и на себе носить? Но неудобно, блин. И в мотоцикле прятать глупо. Ладно, разберемся. Эх, не было у меня этих денег, пулемет бы купил.
— Леш, а для чего тебе пулемет? Ты же даже из автомата стрелять пока не умеешь? — Сайра поудобнее устроилась, и раскрыла книжку.
— Как для чего? Это же пулемет! А стрелять научусь, делов–то. — Я завалился на одну из подушек, положив подбородок на коленку девушки. — Мне так удобно, и тебе не мешаю, — заметил я на ее вопросительный взгляд. Ну, это правда, но не вся. Еще я так балдею, но вот признаваться в этом не буду.
— Ну да, не мешаешь, — буркнула девушка. — Попробуешь мешать, сгоню, понял?