Девушка попыталась сесть, но ее внезапно повело, она чуть не упала. Потом зажала рот руками, было видно, что ее тошнит, и потому я отвел в ванную, где она долго пугала унитаз. Вывернуло Сайору капитально, на ногах она не держалась, так что я ей помог слегка умыться и ополоснуть рот. Потом она попыталась выгнать меня из ванной, схватившись за живот, и морщась от боли. Так что я усадил ее на горшок, и вышел, прикрыв дверь. Если честно, злиться на беспомощную девчонку не было никаких сил.
— Леша, пожалуйста, помоги! — из ванной раздался плачущий голос девушки.
В общем, я все утро бегал вокруг Сайорки как нянька, а та, то ревела как белуга и просила прощения, то ее тошнило. Я сбегал в небольшой магазин, приволок несколько литровых бутылок минералки. И отпаивал девушку, заставляя пить как можно больше. В конце концов, ей стало легче настолько, что Сайора оделась, а то так голышом и страдала, что добавляло ситуации пикантности, да и комичности. А когда смеешься, злиться невозможно. В результате я еще выкупал девушку, хоть она и пыталась слабенько сопротивляться. Только волосы не трогал, насколько я знаю, мытье таких волос, как у Сайоры — это настоящее колдунство.
— Ну как, страдалица? — Я сел напротив сидящей на полу и опирающейся спиной на кровать девушки.
— Леша, ты меня простишь? Я дура, я тупая п… да! — Ого, таких слов от девушки я еще не слышал. — Что я натворила!
— Ты? Ты ничего не творила. Натворила Ванга, гадина. А ты — просто глупая девчонка. — Я усмехнулся. На душе несколько полегчало.
— Ты на меня не злишься? — Сайора недоверчиво подняла голову, и заглянула мне в глаза.
— Я страшно зол на Вангу, очень сильно на себя. На тебя тоже, но, похоже, тебя то ли просто совратили, то ли изнасиловали. Хорошо, что все так закончилось. Мы с тобой живы и здоровы, разве в некотором смятении. — Что да, то да, в душе полный бардак. Впрочем, чему тут удивляться? — А потому запомни, Сайора — не смей ничего с собой делать, ясно? Это было нехорошо, но не вздумай попробовать жизнь самоубийством покончить, не пытайся отомстить Ванге. Просто плохой момент в нашей жизни. Ты мне очень дорога. Просто мне немножко остыть надо, да и тебе успокоиться. — Я погладил щеку девушки.
Сайорка внезапно схватила мою руку, и прижала ее к щеке. Подняла полные слез глаза на меня.
— Лешенька, не бросай меня! Я без тебя жить не смогу! — Девчонка точно на грани срыва. И что мне сделать? — Пожалуйста. Не бросай, я тебя люблю! — И рывком кинулась ко мне, обняв и прижавшись.
Повинуясь порыву, я тоже обнял девчонку, и прижал к себе. Да пошла эта Ванга, я люблю Сайорку, и это мое право и моя доля. И потому я подхватил ее на руки, и отнес на кровать, покрывая поцелуями лицо. Но не стал заниматься с ней никакими глупостями, девчонка была внутренне сжата, а просто долго лежал, шептал на ушко что–то доброе, иногда целовал лицо и шею. Пока девушка не заснула. Правда, беспокойно, порой вздрагивая в моих руках.
Проснулась Сайора через часа через два, к двенадцати часам. Хотел было сказать к полудню, но вспомнил что полдень здесь в пятнадцать часов. Проснувшись, первым делом посмотрела мне в глаза, и спрятала лицо у меня на груди.
— Леша, мне так стыдно. Ты меня точно простил? — Сайора выпрямилась, сев возле меня, и заглядывая своими огромными глазами в самое сердце.
— Ты не виновата, чтобы тебя прощать, — улыбнулся я, притягивая ее к себе. Взял лицо в ладони, и несколько раз с удовольствием поцеловал в губы. — Я не Ромео, и не Отелло, а Лешка Иванов. Тот парень, с которым ты тарантулов кормила, помнишь? — лет пять назад мы, всей нашей соседской детворой, и Сайора в том числе, кормили кузнечиками и саранчой огромных пауков, которые жили в кустах за околицей. Ровно до тех пор, пока проходящий мимо дехканин не увидел это, и не погнал нас камчой в поселок. Пауки оказались тарантулами.
— Помню. — Сайорка улыбнулась. Наконец улыбнулась по–настоящему.
— Ну и, слава Богу, — облегченно выдохнул я. — Как себя чувствуешь?
— Есть хочу, ужасно. А выходить стыдно. — Сайора покраснела, и отвернулась к окну.
— Эй, красавица. Ну ка, выше нос! — Я повернул к себе девушку. Та смущенно опустила глаза. — Что было — то было, что теперь, всю жизнь ходить стесняться будешь? Одевайся, приводи себя в порядок, и пойдем кушать, я сам голодный как волк. Съем вот тебя, ты вон, какая аппетитная! — И я слегка куснул Сайору за грудь.
— Тогда лучше затрахай до смерти! Но попозже, — Меня поцеловали, и девушка убежала приводить себя в порядок. А я вздохнул с облегчением. Вчерашний инцидент казался такой мелочью, по сравнению со всем тем, что нам предстояло сделать.