А я сейчас рассматривал пистолеты, автоматы, пулеметы, выставленные на открытых витринах, и которые можно было спокойно взять и посмотреть. Обалдеть, оказывается, так тоже бывает, не только в фильмах–вестернах.
Впрочем, меня привлекло то, что Оуэн сейчас с серьезным и довольным видом рассматривает какой–то автомат. Так что я поспешил к ним.
— «Карл Густав» АК-5. Великолепное оружие, Нигора. Надежное, очень точное. По надежности не уступит русскому АК-47, по эргономике американской М16А3. — Янг протянул автомат жене. Как я заметил, он с ней по–русски разговаривает только в моем присутствии, когда они наедине, или например с Сайорой — то разговор идет на английском.
— Раз ты так сказал, дорогой, то так оно и есть. — Нигора улыбнулась, и взяла автомат в руки. — Тяжелый.
— Да, не пушинка. — Кивнул Янг. — Но это оружие. Очень хорошее оружие, с отличным патроном, и при этом очень легкой отдачей.
— Тогда берем. — Снова улыбнулась Нигора.
Пока она и Оуэн оформляли автомат, я спросил у Сайоры, не хочет ли она себе такой.
— Нет, Леш, не хочу. Мне и моего китайского хватит, тем более что он и бьет очень точно, и выпуск Нариман и Оуэн хвалили, мол, почти не уступает русским. Мне бы его переделать и обвешать, но это мы и завтра сделаем, в Порто—Франко есть магазин, где есть мастер–оружейник. — Моя жена улыбнулась, краем глаза поглядывая за Раношкой, которая пыталась сдвинуть американский шестидесятимиллиметровый миномет с места.
Негр что–то спросил у Оуэна и Нигоры, на что наш отставной сержант утвердительно кивнул, и, обернувшись, позвал нас к себе.
— Сайора, Алексей, подойдите, пожалуйста. Леш, ты хотел что–то, вроде мелкашки? Есть американский карабин, легкий и недорогой, не хочешь? — Помощники чернокожего шкафа на колесиках привезли ящик, из которого вытащили несколько небольших винтовочек. — М1 Карбин, всего по сто экю.
— А патроны? — Я взял легонький карабинчик, покрутил его в руке, уже привычно положив указательный палец правой руки на спусковую скобу. Ну не нравится мне ложить палец на ствольную коробку, как это делает Оуэн, например.
— Для плинкинга мистер Кинг предлагает времен Корейской войны по пять центов за штуку. Осечки есть, но для тренировки вполне пойдет. Пять центов за штуку — очень дешево, Алексей. Тысяча патронов стоит пятьдесят экю. — Оуэн переговорил с Кингом, и продолжил. — Если хочешь, есть карабины от АйБиЭм, русским вроде как очень нравятся.
— А они что, стреляют лучше? — удивленно спросил я, сначала не поняв, в чем тут прикол. — А, компьютеры. Мне как–то все равно, если они одинаковые, и стоят одинаково, то какая разница?
— А мне от АйБиЭм один можно? — неожиданно спросила Сайора, взявшая у меня из рук карабинчик. — Прикольная штука.
В общем, Янг купил Нигоре АК-5 за две с половиной тысячи экю (я офигел от такой цены, честное слово), а мы с Сайорой взяли пару новеньких, пусть и произведенных в конце сороковых годов двадцатого века, карабинчиков. Кроме того, три ящика патронов выпуска пятьдесят второго года, где их было почти десять тысяч, десяток магазинов и даже древние подсумки для них. Кроме того, Кинг подарил нам пять дисков, где, как он сказал, записаны почти все армейские учебные фильмы, которые сняли для армии США с сороковых до семидесятых годов. Пригодиться, посмотрим.
Уже когда я собрался уходить, то обратил внимание на скромно лежащие на нижней полке револьверы.
— А это что? — Поинтересовался я, нагнувшись, и взяв один в руку, вытащив его из старой кожаной кобуры. — Сорок четвертый год, «Смит—Вессон». Интересная вещь.
— «Милитари модель», калибр тридцать восьмой спешиал. Пятьдесят экю. Патроны времен Корейской войны есть, тоже по пять экю за сотню. — Негр неожиданно улыбнулся. Это я, кстати, понял, хоть и сказано было по–английски.
В общем, я разорился еще на двести с небольшим экю. У меня есть английский револьвер почти такого калибра, пусть будет в пару. Не придется дорогие патроны жечь, чтобы получить гильзы для релоадинга, то есть для переснаряжения. Что–то меня на револьверы пробило, нравятся. Нет, я понимаю, что они устарели, что автоматические и полуавтоматические пистолеты сейчас рулят, но есть что–то в револьверах, цепляющее за душу, нечто такое основательное.
Теперь заскочим в магазин с армейским снаряжением, и можно будет выезжать…