Двести единиц опыта! Из моих двухсот пятидесяти, заработанных таким трудом! Это было почти все, что у меня было. Но выбор… выбора, по сути, не было. Либо я рискую сейчас, либо медленно и мучительно подыхаю в этой дыре.
«Активировать, — без колебаний приказал я. — Хуже уже точно не будет».
«Запрос принят. Активация процедуры „Импульс Жизни“… Перераспределение энергетических потоков… Стимуляция регенеративных функций организма…»
Я почувствовал, как по телу прошла волна тепла, начиная от груди и расходясь к конечностям. Затем тепло сменилось интенсивным жжением, особенно в области ребер. Боль на мгновение усилилась до невыносимой, заставляя меня стиснуть зубы, чтобы не закричать. Я ощущал, как внутри что-то происходит — ткани пульсировали, клетки бешено делились, пытаясь залатать повреждения. Сердце заколотилось чаще, дыхание стало прерывистым. Это было похоже на то, как если бы мое тело превратилось в стройплощадку, где бригада невидимых рабочих в авральном режиме пыталась починить рухнувшее здание.
Процедура длилась недолго, может быть, минуту или две, но мне они показались вечностью. Когда жжение утихло, я почувствовал… облегчение. Не полное исцеление, нет. Боль в ребрах все еще ощущалась, но она стала другой — тупой, ноющей, а не острой и пронзающей. Дышать стало легче, хоть и не до конца свободно.
«Процедура „Импульс Жизни“ завершена. Состояние основных повреждений стабилизировано. Начата ускоренная регенерация мягких тканей и костных структур. Полное восстановление потребует дополнительного времени и ресурсов. Текущее состояние: Ослабленное, но стабильное.»
«Остаток опыта: 50 ед.»
«Стабильное, — хмыкнул я, осторожно ощупывая свои ребра. — Уже неплохо. Спасибо, железяка, хоть на что-то ты годишься, кроме как констатировать мою скорую кончину».
Несмотря на системную «скорую помощь», я понимал, что тело Лисандра — это ахиллесова пята. Даже полностью здоровое, оно было слабым. А уж после таких передряг… «Воля Императора», системные фишки — это, конечно, хорошо. Но если твое физическое тело — развалина, то никакой Протокол тебя не спасет. Я твердо решил: оставшиеся пятьдесят единиц опыта и весь будущий навар пойдут на одну-единственную цель — разблокировку атрибутов. Мне нужна была сила, выносливость, ловкость. Базовые параметры, без которых в этом мире делать нечего.
И тут, словно в подтверждение моих мрачных мыслей о собственной уязвимости, мир решил добавить еще немного «уюта» в мое существование. Небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, и на землю обрушился дождь. Не просто дождь — настоящий ливень. Холодный, безжалостный, он барабанил по камням у входа в пещеру, превращая окружающий лес в размытое, серое месиво.
Этот дождь шел несколько дней. Он отрезал меня от внешнего мира, заперев в этой сырой, холодной норе. Запасы змеиного мяса, которое я с трудом нарезал и подвялил у костра, таяли на глазах. Разжечь новый костер под таким ливнем было нереально. Я сидел в полумраке, кутаясь в остатки своей одежды, и слушал бесконечный шум дождя. Холод пробирал до костей. Боль в ребрах то усиливалась, то немного отпускала. И тоска… тяжелая, беспросветная тоска начала потихоньку заползать в душу.
«Так, Воронов, не раскисать! — приказал я сам себе. — Ты и не в таких переделках бывал. Дождь не вечен. А пока… пока нужно чем-то заняться».
И тут я вспомнил. Медитация. Система упоминала ее как один из способов восстановления «Воли Императора». Раньше я отмахивался от этой идеи, как от чего-то эзотерического и бесполезного. Я — спецназовец, человек действия. Какая, к черту, медитация? Но сейчас, в этой вынужденной изоляции, когда делать было абсолютно нечего, а «Воля» была нужна как воздух, я решил попробовать. «Терять все равно нечего, — подумал я. — Хуже точно не будет. Разве что окончательно свихнусь от скуки и голода».
Я сел, скрестив ноги, как учили на каких-то тренингах по психологической разгрузке, которые у нас проводили после особо тяжелых операций. Закрыл глаза. Попытался сосредоточиться на дыхании. Получалось хреново. Мешала боль, холод, урчание в желудке, и тысяча мыслей, роящихся в голове. Прошлое, настоящее, туманное будущее…
Но я упрямый. Раз за разом я возвращал свое внимание к дыханию. И постепенно, очень медленно, внешний мир начал отступать. Шум дождя стал фоном, боль притупилась. И тогда… тогда на меня нахлынули они. Воспоминания Лисандра.