Я лежал на чем-то мягком — на тех самых шкурах, в той же комнате в цитадели Кхар’раш. Воспоминание о битве, о роботе, о разговоре с отцом Лисандра — все это казалось каким-то странным, лихорадочным сном.
Но боль в теле и почти пустой резервуар «Воли Императора» недвусмысленно напоминали — все это было наяву.
«Добрых снов, Лисандр», — тихо сказала она, ее рука все еще лежала на моем лбу, и ее прикосновение было на удивление успокаивающим.
Я попытался что-то сказать, но смог лишь слабо кивнуть. Силы окончательно покинули меня. И я снова провалился в темноту. Но на этот раз это был уже не тот липкий, беспросветный мрак, а глубокий, целительный сон.
Глава 13
Тьма отступила нехотя, уступая место тупой, пульсирующей боли в голове и ощущению, будто во рту ночевал не просто взвод падальщиков, а целая их армия, причем после знатной попойки. Последнее, что я помнил — это триумфальный захват «Центуриона», ликование Кхар’раш, и как потом мир просто… выключился. Экстренное подключение к роботу и полная разрядка Протокола и доспехов даром не прошли.
Я с трудом разлепил веки. Каменные стены, низкий потолок, грубо сколоченная лежанка, покрытая теплыми, хоть и жестковатыми шкурами. Точно не Святыня. Похоже, меня все-таки как-то доставили сюда, в цитадель Кхар’раш. Но как?
Не успел я додумать эту мысль, как огромная каменная плита, служившая дверью, со скрипом отъехала в сторону, и в проеме появилась знакомая фигура. Грунна. Служанка-великанша, которая уже успела произвести на меня неизгладимое впечатление своими размерами и своеобразным чувством юмора.
«О, проснулся наконец, маленький имперец! — пророкотала она, ее низкий голос гулко разнесся по комнате. На ее широком, немного грубоватом лице играла добродушная улыбка. — А то уж мы думали, ты решил проспать до следующего пришествия Крейла! Хватит дрыхнуть, уже второе солнце давно перевалило за зенит!»
Она бесцеремонно вошла в комнату, неся в своих огромных руках большой глиняный поднос с едой. Аромат жареного мяса и каких-то печеных кореньев заставил мой желудок протестующе заурчать.
«Слышала я, как ты тут во сне командовал, — хихикнула Грунна, ставя поднос на низкий каменный столик. — „Всем лежать, руки за спину, мордой в пол!“ Что, имперец, боевые сны снятся? Или это ты так свою остроухую подружку дрессируешь?»
Я сел на лежанке, чувствуя, как гудит голова. «Спецназовская привычка, — проворчал я, потирая виски. — Трудно вытравить. Скажи лучше, Грунна, как я тут оказался? Последнее, что помню — это зал в Святыне».
Великанша расхохоталась так, что чуть не уронила кружку с каким-то темным напитком. «О, это была та еще история, маленький! Наш вождь, Торвунд, да будет он вечно пьян и весел, решил лично тебя оттуда эвакуировать! На своем Клыке! — она снова затряслась от смеха. — Говорит, ты в своих железках такой тяжелый оказался, что он чуть не уронил тебя с дракона прямо в пропасть! А потом еще полночи пытался стащить с тебя эти доспехи, пока твоя остроухая не пришла на помощь. Говорит, боялся, что ты в них задохнешься от собственного пота!»
Я представил эту картину — пьяный Торвунд, пытающийся разделать меня, как консервную банку, на спине летящего дракона — и невольно усмехнулся. Да уж, приключения продолжаются.
Пока я с аппетитом (несмотря на головную боль) уплетал принесенный завтрак — мясо оказалось сочным и сытным, а корнеплоды напоминали печеную картошку с ореховым привкусом — Грунна принесла мне одежду. Простые, но прочные штаны из грубой темно-коричневой ткани, свободная рубаха из мягкой, но плотной кожи какого-то местного зверя, и высокие сапоги из такой же кожи, на удивление удобные и хорошо подогнанные по ноге.
«Вот, примерь, — сказала она, бросая одежду на лежанку. — Наши мастерицы постарались. Сказали, на такого… э-э-э… изящного воина шить еще не приходилось». Она снова хихикнула. «А то в своих имперских консервах ты, наверное, и моешься не снимая. Хотя, — она окинула меня оценивающим взглядом, от которого мне стало немного не по себе, — ты и без них ничего так… крепенький. Для своего размера». Она подмигнула мне, игриво шлепнула себя по мощному бедру и, хохоча, удалилась, оставив меня переваривать ее «комплименты».
Не успел я закончить с завтраком и переодеться в новую, на удивление удобную одежду, как в комнату вошла Лиандриэль. Она тоже была одета по-местному — не в свою обтягивающую техноброню, а в легкую тунику из тонко выделанной кожи цвета лесного мха, которая изящно облегала ее стройную фигуру, открывая изящные плечи и верхнюю часть груди, где виднелся сложный, переплетающийся узор Шай’ал — то ли татуировка, то ли какая-то энергетическая вязь. Длинные иссиня-черные волосы были собраны в простую, но элегантную косу. Выглядела она… потрясающе. И эта открытость ей очень шла.