Я сделал пробный шаг. Робот послушно подчинился. Шаг влево, шаг вправо. Поворот корпуса. Наклон. Я учился управлять им, синхронизировать свои мысли с его движениями. Это было невероятное ощущение — быть частью этой многотонной машины смерти, чувствовать ее силу, ее потенциал.
«Вот бы мне такую установочку там, в прошлом мире, — с кривой усмешкой подумал я. — Всем террористам и прочей нечисти пришел бы быстрый и окончательный кирдык. Вместе с их кварталами».
Затем я направил «Центуриона» к тому узкому проходу в стене, который вел к выходу у воды. Это был самый сложный этап. Коридор был действительно тесным и низким. В полный рост робот там точно не прошел бы.
«Ну давай, малыш, попробуем, — мысленно скомандовал я. — Пригнись. И постарайся не разнести тут все к чертям».
Огромная машина с трудом, со скрежетом и скрипом металла, начала подчиняться. Его сочленения изгибались, бронеплиты терлись друг о друга. Он присел, почти сложившись вдвое, и медленно, очень медленно, начал протискиваться в узкий проход. Периодически он цеплялся за стены, за низкий потолок, на его броне появлялись новые царапины и вмятины, из-под ног летели камни. Я был сосредоточен до предела, каждый нерв был напряжен, как струна. Я вел его, как хирург ведет скальпель, стараясь не повредить ни робота, ни древние стены Святыни.
Лиандриэль и Торвунд с замиранием сердца следили за этим процессом снаружи.
Медленно, метр за метром, «Центурион» продвигался вперед. Я чувствовал каждое его движение, каждое препятствие. Это было похоже на то, как если бы я сам пытался пролезть через игольное ушко, будучи размером с дом.
Наконец, пройдя, как мне показалось, самую сложную и узкую часть туннеля, я понял — получается! Да, это было чертовски медленно. Да, робот получал косметические повреждения, царапался, тут и там на его броне оставались вмятины от ударов о стены. Но он двигался! Он сможет дойти до конца, к тому выходу у воды!
Я мысленно дал роботу команду остановиться и замереть в этом положении, а сам отсоединился от управления. Вытер пот, выступивший на лбу под шлемом.
«Получилось! — крикнул я Лиандриэль и Торвунду, которые уже с нетерпением ждали новостей у входа в туннель. — Он пройдет! Теперь летим обратно в цитадель! Нужно срочно собирать ваших лучших плотников и корабелов и строить эту платформу! И молиться всем вашим древним богам и моему Протоколу, чтобы у нас все получилось до того, как эти ублюдки из Крейла нагрянут сюда снова!»
На их лицах отразилось облегчение и… да, восхищение. Похоже, этот маленький имперец снова их удивил. Мы снова взлетели на «Стриже» и драконах, направляясь обратно в город Кхар’раш. Впереди нас ждала новая, не менее сложная и амбициозная задача. Но теперь у нас был план, была надежда, и был могучий «Центурион», который, я был уверен, скоро станет нашим главным аргументом в любой драке.
На этот раз Торвунд не повел нас сразу в цитадель. Он направил своего дракона Клыка к побережью, туда, где скалы острова обрывались к темным, неспокойным водам Великого Океана, как называли его Кхар’раш. Мы с Лиандриэль на «Стриже» последовали за ним, с любопытством ожидая, что он хочет нам показать.
Драконы приземлились на широком утесе, с которого открывался вид на небольшую, скрытую от посторонних глаз бухту. И то, что я там увидел, заставило меня присвистнуть от удивления.
Это была гавань Кхар’раш. И в ней стояли корабли. Но не те ржавые, полуразрушенные посудины, которые можно было бы ожидать от народа, находящегося в упадке. Нет, это были… настоящие произведения искусства. Или, вернее, реликвии давно ушедшей эпохи.
Три огромных, вытянутых корпуса, сделанные из какого-то темного, почти черного дерева, которое, казалось, окаменело от времени, но при этом сохранило свою форму и прочность. Их носы были украшены резными головами каких-то морских чудовищ с горящими (или инкрустированными светящимися камнями?) глазами. Высокие мачты, хоть и без парусов, гордо устремлялись в небо. Но самое удивительное было не это. По бокам каждого корабля, чуть ниже ватерлинии, виднелись ряды каких-то… сопел? Или излучателей? И на палубах тут и там проглядывали остатки сложного, непонятного мне оборудования. Это были не просто парусники или весельные галеры. Это было нечто гораздо более древнее и технологичное, чем могло показаться на первый взгляд.
«Вот они, наши морские волки! — с гордостью пророкотал Торвунд, указывая на корабли своей огромной лапой. — На таких еще наши пра-пра-прадеды бороздили эти воды тысячи лет назад! И до сих пор ничего лучше не придумано! Сила, мощь, надежность!»
Лиандриэль, стоявшая рядом со мной, тихо хмыкнула. «Небольшое преувеличение, вождь, — сказала она с легкой усмешкой. — Скорее, дань традициям. И свидетельство того, что многие древние технологии вашего народа, к сожалению, утеряны. Приходится хвастаться реликвиями, когда нет ничего нового».