Боезапас основного вооружения «Центурион-Дельта»:
o Импульсный «Гатлинг» (левая рука): Остаток боезапаса — 40%.
o Плазменная пушка (правая рука): Остаток энергетических ячеек — 25%.
o Ракетная установка (плечевой модуль): Остаток ракет — 5 из 12.
Состояние прыжковых ускорителей «Центурион-Дельта»:
o Энергетические ячейки ускорителей перезаряжены на 55%. Готовность к короткому прыжку — немедленно. Готовность к серии прыжков или высотному прыжку — через 1–2 минуты.
«Двадцать процентов щита… — пробормотал я. Это было очень мало. Еще один серьезный обстрел — и он схлопнется окончательно. — „Воля“ на семьдесят пять — уже лучше, чем ничего, но для полноценного боя с использованием всех фишек доспехов и Протокола этого все равно недостаточно. А боеприпасы… ракет почти не осталось, плазма тоже на исходе. Только „Гатлинг“ еще может поработать».
Ситуация была далека от идеальной. Если Крейл решат штурмовать цитадель, нам придется очень туго.
Торвунд подошел ко мне, лицо вождя было мрачным, но в его желтых глазах горела несломленная решимость.
«Ты снова спас нас, имперец, — пророкотал он, тяжело опираясь на свой гигантский, покрытый зазубринами топор. — Если бы не ты и твоя железная тварь, нас бы там всех положили, как скот на бойне. Но это еще не конец. Я знаю этих корпоративных крыс. Они так просто не отступятся. Они вернутся. И, скорее всего, с чем-то покрупнее».
«Знаю, вождь, — кивнул я. — Поэтому нам нужно срочно что-то придумать. Укрепить оборону. Найти способ связаться с внешним миром. И… мне нужно как-то подлатать своего „здоровяка“ и самого себя». Я указал на показания системы.
Торвунд нахмурился, глядя на голографические проекции, которые я вывел на внешний экран «Центуриона». «Плохо, — прорычал он. — Очень плохо. Без твоего огня нам их не сдержать, если они снова полезут».
В этот момент во внутренний двор цитадели стремительно влетел «Стриж» Лиандриэль. Она резко затормозила у самого «Центуриона», ее лицо было бледным, но решительным.
«Лисандр! Торвунд!» — крикнула она, спрыгивая с флаера. — Я видела их! Подкрепление Крейла! Оно уже на подходе к городу с юго-востока! Не меньше двух десятков тяжелых грави-танков и еще один «Молох», похоже, транспортный, с пехотой! И… и я видела его! Капитана Воргаса! Он командует этой армадой!'
Глава 22
Слова Лиандриэль ударили по мне, как обухом по голове. Грави-танки… Еще один «Молох»… И сам Воргас.
«Черт, — пронеслось у меня в голове, и я почувствовал, как неприятный холодок пробежал по спине, несмотря на жар, идущий от моего тела и доспехов. — Дело дрянь. Теперь на самом деле дрянь».
Я окинул взглядом внутренний двор цитадели. Кхар’раш. Их осталось не так уж много боеспособных. Десятка полтора, может, чуть больше. Усталые, многие ранены, их древнее оружие и самодельные щиты выглядели почти жалко на фоне той технологической мощи, что надвигалась на нас. Мой «Центурион» — да, он был силен, но его боезапас был на исходе, щит практически не работал. Против двух десятков тяжелых танков и десанта с «Молоха»… это было бы не сражение, а избиение. Я почувствовал, как почва уходит у меня из-под ног, как давит осознание почти неминуемого поражения.
С тяжелым вздохом я активировал систему открытия кабины «Центуриона». С шипением гидравлики люк на его спине отъехал в сторону. Я выбрался наружу, спрыгнув на каменные плиты двора. Без поддержки систем робота мои доспехи «Протектор-Альфа» показались невероятно тяжелыми, каждый шаг отдавался болью в натруженных мышцах и ноющих ребрах.
Я молча прошел мимо Лиандриэль, которая смотрела на меня с тревогой, мимо Торвунда, чье лицо превратилось в непроницаемую маску ярости и отчаяния, мимо остальных Кхар’раш, которые с надеждой и страхом уставились на меня, своего неожиданного «имперского» спасителя. Я видел их — запыхавшихся, покрытых потом, кровью и грязью, уставших от этой бесконечной, безнадежной битвы.
Я остановился посреди двора, глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках.
«Дело дрянь, ребята, вам так не кажется?» — мой голос, уже без усиления динамиков робота или шлема, прозвучал хрипло и устало, но достаточно громко, чтобы все меня услышали. Я старался, чтобы в нем не было ни паники, ни отчаяния. Только суровая констатация факта. — «У кого какие мысли на этот счет? Что будем делать?»
Я обвел их всех взглядом. Вождя Кхар’раш, который сжал свой топор так, что побелели костяшки его огромных пальцев. Молчание. Тяжелое, давящее, оно повисло над двором цитадели, густое, как предгрозовой воздух. Кхар’раш смотрели то на меня, то на своего вождя, их лица были суровы и непроницаемы. Лиандриэль теребила тетиву своего лука, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь каменные стены, туда, где продолжалась битва.