«Лиандриэль, что думаешь?» — спросил я, не поворачивая головы.
«Я… я не знаю, Лисандр, — ее голос был напряженным. — Я никогда не видела ничего подобного. Ни эта раса, ни это оружие мне не знакомы. Но он… он очень быстр. И очень опасен. И его намерения совершенно не ясны».
«Ну, это мы сейчас и выясним, — решительно сказал я. — Сидеть тут и гадать на кофейной гуще — не мой стиль».
Я посмотрел на фигуру на башне. Она на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то, а затем снова начала свои разрушительные действия.
«Давай-ка попробуем подлететь поближе, — сказал я Лиандриэль. — Осторожно. Посмотрим, как он будет себя вести, когда заметит нас. И попытаемся с ним… э-э-э… поговорить».
«Поговорить? — в голосе Лиандриэль прозвучало откровенное сомнение. — Лисандр, ты уверен, что это хорошая идея? Он может атаковать без предупреждения».
«Может, — согласился я. — А может, и нет. В любом случае, нужно попытаться. Если он просто рушит тут все подряд, это тоже не очень хорошо для наших новых друзей Кхар’раш. И для нас, если эта башня на нас обрушится».
Я направил «Стриж» вперед, к башне. Мы летели не прямо на фигуру, а немного сбоку, стараясь держаться на виду, но не слишком нагло. Я маневрировал между выступами стен и полуразрушенными зубцами, готовый в любой момент уйти от атаки.
Фигура на башне заметила нас почти сразу. Она резко развернулась, ее движения были невероятно быстрыми, почти размытыми. На мгновение она замерла, словно оценивая нас. Я видел, как на ее запястьях (или на том, что было похоже на запястья) снова вспыхнули синеватые искорки.
«Эй, странный парень! — заорал я, используя внешние динамики шлема, чтобы мой голос был слышен на таком расстоянии. — Или кто бы ты там ни был! Ты чего тут делаешь, а⁈ Ты с нами или против нас⁈»
Фигура не ответила. Она просто стояла и смотрела на нас. Я не мог различить ее лица под темным, облегающим капюшоном, но чувствовал на себе ее пристальный, изучающий взгляд.
«Он вообще меня понимает, как думаешь?» — тихо спросил я Лиандриэль по внутренней связи.
«Общегалактический стандарт должны понимать все разумные расы, — так же тихо ответила она. — Если, конечно, он разумен. И если хочет понимать».
Фигура на башне медленно подняла одну руку. Не угрожающе, а скорее… вопросительно? Или это был какой-то жест?
А потом она заговорила. Или, вернее, я услышал голос. Но не через динамики. А прямо у себя в голове. Такой же, как тогда, в том странном видении с отцом Лисандра. Только на этот раз он был другим — холодным, бесстрастным, почти механическим, но с едва уловимыми женскими нотками.
«Наследник Архос… ты здесь… Неожиданно… И не вовремя…»
Голос звучал так, будто шел из самой глубины моего сознания. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
«Кто ты⁈ — мысленно спросил я, понимая, что она может меня слышать. — И что тебе нужно от этой башни? И от меня?»
«Я — Страж. Хранитель этого места. А башня… башня должна быть очищена. От скверны. От тех, кто осквернил ее своим присутствием».
«Скверны? — я нахмурился. — Ты имеешь в виду корпоратов Крейла? Так мы с ними вроде как на одной стороне тогда! Мы тоже их не слишком жалуем!»
«Крейл — лишь малая часть скверны, — голос в голове оставался холодным и бесстрастным. — Они — паразиты, питающиеся падалью. Но есть и другие. Те, кто глубже. Те, кто пробудил то, что должно было спать вечно».
Что за бред она несет? Какая скверна? Что пробудилось?
Фигура на башне снова шевельнулась. Она указала рукой куда-то вниз, в сторону главного входа в цитадель, где мой «Центурион» все еще стоял на страже.
«Твоя машина… она тоже несет на себе печать древней ошибки. Ошибки Архосов. Ее нужно уничтожить. Как и все, что связано с их проклятым наследием».
Вот это уже поворот! Похоже, эта «Страж» была не только против Крейла, но и против всего, что связано с Империей Архос. И против меня лично.
Глава 23
«Эй, полегче, подруга! — рявкнул я, уже не мысленно, а вслух, мой голос снова прогремел из динамиков. — Этот „Центурион“ только что спас задницы многим хорошим парням! И он принадлежит мне! Так что свои претензии к „ошибкам Архосов“ можешь засунуть себе… ну, ты поняла куда!»
Фигура на башне снова замерла. Я чувствовал, как от нее исходит волна холодной, почти осязаемой ярости.