«Теоретическая возможность… менее пяти процентов… — хмыкнул я. — Обожаю твой оптимизм, железяка. Энергетический узел на спине… суставные сочленения… Это уже что-то. А вот с „псионическими частотами“ у нас, похоже, облом».
Я посмотрел на Лиандриэль. «Ну что, остроухая? Есть у тебя в арсенале какие-нибудь „псионические дудки“ или „резонансные бубны“? А то наша общая знакомая, похоже, очень не любит все, что связано с Архосами. И со мной лично».
Лиандриэль нахмурилась, ее тонкие брови сошлись на переносице. Она явно обдумывала полученную от системы информацию и мои слова.
«Псионические дудки, говоришь? — в ее голосе не было и тени улыбки, только сосредоточенность. — Нет, Лисандр, у Шай’ал нет такого оружия. Наша сила… она другая. Она связана с потоками жизненной энергии, с гармонией. А эта „Страж“… в ней нет гармонии. Только холодная, безжалостная цель. И, похоже, очень много боли».
Она на мгновение замолчала, ее фиалковые глаза, казалось, смотрели куда-то сквозь меня, в прошлое. «Проект Химера… — прошептала она. — Я слышала отголоски этих легенд от наших старейшин. Это были… эксперименты Старой Империи. Попытки создать идеальных воинов, идеальных убийц, используя запретные технологии и… и души. Многие из этих проектов закончились катастрофой. Если эта „Страж“ — одна из них, то договориться с ней будет почти невозможно. Ее запрограммировали на одну-единственную цель, и она будет следовать ей до конца».
Ее слова не добавили оптимизма. Похоже, мирные переговоры действительно отменялись.
«Энергетический узел на спине… суставные сочленения… — Лиандриэль снова посмотрела на меня, и в ее глазах появилась знакомая боевая решимость. — Это наши цели, Лисандр. Если мы сможем повредить ее источник питания или ограничить ее подвижность, у нас будет шанс. Но она невероятно быстра. И эти ее разряды… они очень мощные».
Она посмотрела на свой энергетический лук, затем на меня. «Мои стрелы могут ее ранить, как ты видел. Но регенерация… Чтобы нанести ей серьезный урон, нужен будет либо очень точный, либо очень мощный одновременный удар по уязвимым точкам».
«Понял, — кивнул я, чувствуя, как внутри снова закипает боевая ярость. — Тогда к черту твой лук, эльфийка! В смысле, он хорош, но против этой твари нам нужно что-то потяжелее. Полетели вниз!»
У меня созрел план. Дерзкий, рискованный, но, возможно, единственно верный. Увести Кхар’раш подальше от этой новой угрозы, а самому… самому снова залезть в шкуру «Центуриона». Если эта «Страж» так бесится от всего, что связано с Архосами, и особенно от моей «машины», значит, это будет для нее как красная тряпка для быка. Это будет наш с ней личный, так сказать, кармический бой.
«Кармический бой, — усмехнулся я про себя. — Воронов, в этом мире ты определенно стал чересчур поэтичным. Скоро начнешь стихи писать о прелестях геноцида корпоратов».
Я направил «Стриж» сначала чуть выше, чтобы «Страж» нас точно заметила, а затем, высунувшись из-за укрытия, заорал ей во всю мощь своих легких (и динамиков шлема):
«Эй, Чудо-Юдо в капюшоне! Слышишь меня⁈ Хватит ковырять стены, как дятел! Если тебе так неймется подраться с Наследием Архосов, так давай, схлестнись со мной! Со мной и моим „Центурионом“! Или кишка тонка⁈»
Я не стал дожидаться ее ответа. Резко бросив «Стриж» вниз, я направил его к тому месту, где были Торвунд и его Кхар’раш.
Мы приземлились рядом с ними, флаер поднял тучи пыли и каменной крошки. Великаны удивленно посмотрели на нас.
«Так, ребята, слушайте сюда! — прорычал я, спрыгивая со „Стрижа“. Лиандриэль последовала за мной. — Там, наверху, на стенах, объявилась еще одна хреновина! Очень быстрая, очень опасная, и, похоже, ей нужен я лично. А еще, по ее словам, какая-то „скверна“ в вашей цитадели. Эта штука в капюшоне, похоже, не шибко умна, раз считает, что „скверну“ можно очистить, просто долбя по стенам из своего оружия. Но она реально опасна! Сейчас будет бой. Серьезный бой. И я бы предложил вам, парни, себя поберечь. Уходите в цитадель, прячьтесь! Эта битва — моя!»
Кхар’раш переглядывались, их лица выражали смесь удивления, недоверия и… уважения? Торвунд подошел ко мне.
«Ты что задумал, имперец?» — прорычал он, тяжело дыша.
«То, что должен был сделать с самого начала, — ответил я, направляясь к своему „Центуриону“, который все еще стоял во дворе цитадели в режиме автономной обороны. — Дать этой твари то, чего она так хочет. Большой, громкий, имперский бой!»