«Тук-тук», – возобновилось одинокое постукивание.
Выпуклый изгиб хвостового фенестрона, зацепившись, скреб по рифленому металлу. Трэй, высунув руку, загребал вперед, отталкиваясь от качающейся стены. Ховеркар нехотя двигался. Когда капот с пронзающими его пропеллерами полностью выглянул из стального укрытия, в днище что-то стукнуло, их подбросило и выкинуло прочь.
Рассекая свистящую высоту, они беспорядочно крутились, пока автоматика не поймала равновесие, а после вывела из пике и стабилизировала полет.
Вдруг каменное небо пролилось дождем из металлических ящиков – это развалилась башня из контейнеров. Ён утопил штурвал, уклоняясь от падающих блоков. С замершим сердцем пронесся между стрел подъемных кранов, внезапно выплывших из ниоткуда.
«Тук-тук. Тук». Стучало снизу, из-под моторного отсека, под которым крепились магнитные полозья-шасси.
Из-под бампера взметнулась пятерня. Ликвидатор взбирался на узкий капот, протыкая пальцами сверхлёгкую обшивку из немагнитного астролена.
Ён дергал на дисплее виртуальные рычаги, резво поворачивал штурвал, заставляя машину совершить крутой маневр, чтобы сбросить наездника. Всякий раз автоматика стабилизировала летательный аппарат. Он попытался пролететь вплотную к зависшей стреле крана, но система взбунтовалась и, выдав предупреждение о столкновении, увела их в сторону.
Черный дым позади сделался гуще. Компьютер проинформировал о выходе из строя хвостового пропеллера и потребовал выбрать место для аварийной посадки. На трех двигателях машина кое-как удерживала высоту.
Отключив бесполезную функцию невидимости, ликвидатор подобрался к лобовому стеклу. Отсутствие мышц под синтетической кожей отпечатывалось на физиономии безразличием к происходящему. Нейропроцессорный мозг киллера считывал обреченность, отчаяние, мольбу, но файрвол отфильтровывал прочь эти эмоции. В черных зрачках отражался ужас будущих жертв, приравненных к бездушным предметам. Он занес кулак, чтобы пробить ветровое стекло и в тот же миг новоявленный летчик дернул рычаг. Неустойчивый ховеркар качнуло. Рука ликвидатора, на которую тот опирался, соскочила, окунувшись по локоть в правый фенестрон. Сопло опорожнилось ошметками.
Их бросило на пирамиду неправильной формы. Пилот-самоучка тянул руль управления на себя, а ховеркар неотвратимо летел вниз. За секунду до удара из донных сопел вырвались струи сжатого воздуха. Активная система безопасности смягчила падение.
Четырехвинтовой ястреб клюнул в ребристую поверхность. Отскок – их подбросило – однорукий робот-убийца оторвался вместе с куском фюзеляжа и исчез под скачущим днищем. Они подлетели вверх, опять упали. Машина проскребла длинный ряд пронумерованных боксов, завалилась набок, рухнула на нижестоящий ярус и перевернулась. И еще раз. И еще.
Контейнер, набитый доверху человекоподобными андроидами, раскололся от удара. Сплетенные тела, отправленные в утиль, развязались из тугих охапок, посыпались по ступенчатому склону.
Сель из оголенных торсов.
Мир беспорядочно вертелся. Покалеченный корпус сеял оторванными деталями. Сквозь разбитые стекла просовывались руки, ноги, мятые головы, хрустели скелеты домашних роботов, некоторые из которых пребывала в машинном сознании. Гвалт криков и стонов.
Центрифуга продолжалась. Казалось, этому не будет конца.
Первый раз он приоткрыл глаза, чтобы ощупать себя, ослабить душившие провода. Голова застряла в удавке беспорядочных кабелей. Тело запуталось в ремнях безопасности и висело над потухшей панелью управления. В проломленном торпедо мерцали языки пламени. Расфокусированное зрение обнаружило полустоячего Трэя, утонувшего одним ботинком в открытой пасти бардачка. Он держал портативный огнетушитель, но воспользоваться им не спешил. Чего-то ждал, над чем-то раздумывал.
Затуманенный рассудок прояснился, когда он уже лежал рядом с покорёженным эйркрафтом. Они прокатились кубарем по лестнице из контейнеров до самого низа. Прочный корпус и амортизационные кресла уберегли от увечий. Андроидам повезло куда меньше. Они валялись в неестественных позах, ощетинившись переломанными конечностями, проталины содранной кожи оголяли их искусственную требуху. Из стонущих сугробов доносилось детское хныканье и странные реплики: «Мое имя Алоя. Когда мы пойдем гулять?», «У меня оторвана нога. Можно я отключу болевые функции?».
Трэй до треска сжал в охапку ослабевшую ладонь Ёна, сунул под ноготь указательного пальца металлическую пластину и повернул. Оголенные нервы взорвались, раздули трепещущую грудь. Полыхающая рана засочилась багровой кровью. Пытаемый распахнул рот, хватая воздух, выдавил что-то нечленораздельное. Его мучитель проделал то же самое с ногтем большого пальца.