Развернув меня к себе, принялся стягивать с меня утепленные треники. Горка мокрого тряпья на полу росла в геометрической прогрессии. Туда же следом отправились носки, и я осталась только в белье.
Мурашки по телу бегали, наверно, размером с кулак. Леха на этом не остановился. Снова развернул меня, только теперь уже спиной к нему, расстегнул застежку лифчика и шумно выдохнул. Открыл дверцу шкафа, вынул теплое одеяло и укутал меня в него. Прошептал на ухо, обдав горячим дыханием:
— Дальше сама, а то с ума сойду, — начал срывать мокрую одежду уже с себя.
Я сняла с себя оставшееся и бросила в общую кучу, поплотнее запахнувшись в одеяло. Когда на Лехе остались только боксеры, он подмигнул и скрылся в своей комнате, надо признать, что как раз вовремя. По коридору шла бабуля, направляясь ко мне в комнату.
— Разделась? Хорошо! Чайник почти закипел, а одежду щас Лехину нароем! А шалопай мой где застрял?
— Я здесь, бабуленька — красотуленька! — вырулил из своей комнаты на удивление оптимистичный внучок, также как я, обмотанный одеялом, и запулил в мокрую кучу тряпья свои боксеры.
— Садитесь на диван, я щас вернусь! — Лидия Ивановна собрала разбросанные вещи и унесла в ванную, буквально через минуту мы услышали звук запущенной стиральной машины.
Бабуленька резво скакала из комнаты в комнату, забыв про почтенный возраст. Лехе из шкафа она достала трико, нижнее белье и футболку с теплой водолазкой с горлом. Мне перепали черные леггенсы и теплая туника до середины бедра.
— Вот, держи! Это Иринкины вещи…Лер, извини, что пока придется походить без белья, но мое или Лехино тебе точно не понравится, да и не подойдет, — начала бабуля, пока внучок не хрюкнул в кулачок.
— Не смущай девчонку, негодник! Марш по комнатам переодеваться и закатайте штаны, — осерчала бабуся и, шмыгнув на кухню, загремела посудой.
Я очень неловко себя чувствовала в чужой одежде, да и грудь в свободном полете, но зато зубы уже не издают звуки, напоминающие отбойный молоток.
Леха снова запёрся в комнату и сел на диванчик рядом. С кухни крикнула Лидия Ивановна:
— Чего расселись, как на именинах?! Марш за стол!
Мы подорвались со своих мест и рванули куда велено. На столе уже стояли такие манящие дымящиеся кружки с желанным горяченьким чаем.
— Не обожгитесь. Кормить пока не буду, щас главное согреться! Глинтвейн горячительный целебный тоже уже варится! — щебетала женщина. Может покрепче чего налить? — задумалась наша спасительница.
— Нет, ба! Покрепче нам нельзя! Щас полиция нагрянет, объясняться еще…А то не поверят!
— Батюшки! — резко опустилась на стул, чуть не промахнувшись. — Что же вы натворили?
— А что сразу мы? — прифигел любимый внучок от несправедливого обвинения.
Я решила объяснить, как дело было:
— Ба, мы правда не сделали ничего противозаконного. Кроме того, что я одолжила чужую лодку…но не суть! — замяла тему. — Я плавала в лодке на середине реки и пыталась порыбачить, как заметила корягу. Крючок за что-то зацепился и это была не рыба. Я уже почти отцепила крючок от какой-то тяжелой тряпки, а дернув посильнее вытащила труп.
Бабуля охнула, прижав руку ко рту.
— Вот и я испугалась и полетела в воду за ним! — закончила рассказывать, опуская некоторые моменты и не углубляясь во все краски.
— А я как раз пришел на реку и увидел, как она летит в воду! — продолжил Леха. — Вытащил, замерзли как бобики, а Лерка и заявляет, что, мол, не всех выловил!
— Какой ужас! Пейте — пейте! Я бы накатила, но тоже обожду, пожалуй! Уже вызвали?
— Нет, зуб на зуб не попадал, ба! Подумали бы, что издеваюсь! Да и телефон я дома оставлял! Ща звякну! — Леха поставил на стол пустую кружку и ушел в комнату. До нас обрывками доносился его разговор.
— Здравствуйте! Участковый? Мы…да, на реке…минут сорок назад…пишите адрес…да…ждем.
Парень вышел из комнаты и мгновенно был усажен заботливой бабушкой на стул. Под ноги каждому она поставила тазик с очень горячей водой и насыпала горчичного порошка.
— Вот, парьте ноги, как подостынет водичка — свистнете. Новый чайник уже поставила греться. Фух, что сказали?
— Участковый обещал приехать минут через двадцать, должен заехать к кому — то за водолазным костюмом, вдруг утопленник там не один.
— Понятно. Ну посидите, погрейтесь. Вот вам пледы, укройтесь еще сверху, а я полежу, давление что-то поднялось… — оставила нас на кухне переволновавшаяся женщина.
— Леш? — позвала тихонько.
— Умм? — пересел поближе, пододвинув свой тазик, обнял меня и обернул нас пледом.