Неизвестный предпочитал держаться поближе к деревьям, и теперь детектив повторял его путь почти след в след. Погоня не удалась, так как вскоре раздался звук заработавшего двигателя, а потом шуршание шин по снегу.
Глубокий снег довольно сильно снижал скорость. Ченс добрался до небольшой поляны только для того, чтобы увидеть, как солнечные лучи отразились от крыши железного монстра, стремительно удалявшегося вниз по горному склону. Солнце так слепило глаза, что ни марки, ни тем более цвета машины рассмотреть не удалось.
Лежа в снегу на спине Дикси бездумно разглядывала ярко-синее небо. Даже не поворачивая головы в сторону, куда отправился Ченс, она поняла, что тот возвращается, безошибочно распознав звук его шагов.
Никогда прежде она не была так напугана, даже когда очнулась в багажнике собственного автомобиля. Но сейчас боялась уже не за себя, а за Ченса. И очень сожалела, что втянула во всё это и его.
Когда его тень упала ей на лицо, Дикси поспешно вытерла слезы, чтобы Ченс не видел её страх и смятение.
— Прости меня, — сказал он, протягивая руку.
Приняв предложенную помощь, она поднялась:
— Это мне нужно извиняться. Не стоило тебя вмешивать во всё это, — сказала она, пытаясь отряхнуть снег с задубевших от лежания в сугробе джинсов. Сейчас Дикси даже не ощущала холода. Одну лишь невыносимую боль в сердце.
— Не смеши меня. Именно за это мне и платят деньги, — возразил он, пристально глядя ей в глаза.
— Значит у тебя дурацкая работа. — Их взгляды скрестились, и её гнев, перемешавшись с пережитым страхом, переплавился во взрывоопасную смесь. — И кстати, ты уволен.
— Сожалею, но не ты меня нанимала.
— Верно. Ты работаешь на моего отца. — Она было повернулась, намереваясь пуститься в обратный путь, но Ченс, поймав её за руку, рванул к себе. У Дикси, казалось, вышибло воздух из легких, когда она всем телом впечаталась в него. Ченс стиснул её в объятиях и жадно поцеловал.
В поцелуе сплелись воедино гнев и страсть, страх и раскаяние. И сейчас Ченс прожигал её взглядом точь-в-точь, как вчера в бассейне. От поцелуя у Дикси перехватило дыхание. Она всё сильнее вжималась в крепкое мужское тело, переложив на Ченса заботу о сохранении равновесия, и сосредоточившись на волшебстве, которое дарили его губы. А его руки сжимали её всё крепче, словно он больше никогда не собирался её отпускать.
Неожиданно послышался нарастающий звук приближающегося снегохода, возвращая их на грешную землю из удивительного мира грез, куда их перенесла магия поцелуя.
Хватка рук Ченса ослабла, однако поцелуя он не прервал. Они смогли разомкнуть губы лишь за мгновение до того, как на тропинке с диким ревом показался снегоход.
Словно со стороны Дикси увидела, как рукой Ченс скользнул под куртку, к кобуре, куда пару минут назад убрал оружие. Ездок сбросил скорость, но черт его лица было не разобрать из-за дымчатого стекла шлема. Неизвестный приветственно кивнул и, газанув, пронесся мимо в оглушающем реве мотора и облаке сизого дыма.
Дикси охватила дикая слабость, словно то, что произошло между ней и Ченсом забрало все её силы. Но разве не об этом она всегда мечтала? Правда, не всё пошло так, как представлялось. Вернее, и близко не лежало с её фантазиями.
Да взять хотя бы то, как Ченс сейчас смотрел на неё. Будто мысленно пинал себя за недавнюю утрату самоконтроля.
— Не надо, — сказала она, покачав головой. — Не отрицай очевидного. Ты и так вчера вечером по-крупному свалял дурака, отказавшись присоединиться ко мне в бассейне. Мы оба это знаем. И сделаешь ещё хуже, если сейчас скажешь, будто сожалеешь о поцелуе.
Ченс усмехнулся, приподняв уголки губ:
— А ты, видать, возомнила, что читаешь мои чувства словно открытую книгу? — Он покачал головой. — Хоть я и не должен был целовать тебя, поверь, извиняться за это не собираюсь.
— Что ж, выходит, мы делаем успехи, — улыбнулась Дикси.
— Но учти, больше этого не повторится, — твердо заявил Ченс, отступив назад, словно боялся находиться к ней слишком близко.
— Посмотрим, — рассмеялась она.
— Нам надо обсудить то, что сейчас произошло.
— Я думала, мы уже…
— В тебя только что стреляли, — вмиг посерьезнев, сказал он.
— И не в первый раз. Я же рассказывала, что в меня стреляли, когда я убегала.
Он вздохнул, нервно взъерошив пятерней волосы и не сводя с собеседницы взгляда: