Итак, мы вышли на улицы Лондона. Напротив нас лежала огромная зеленая масса Кенсингтонского парка, который дальше переходил в знаменитый Гайд-парк. Рядом сновали люди, такие же как мы, только чуть поэлегантнее одетые, не обращавшие на нас особого внимания. По проезжей части тучами катили автомобили. Меня поразило то, что на перекрестках водители, видя, как на углу собралось несколько человек, останавливались и рукой давали знать пешеходам, что те могут идти. Непривычно было и левостороннее движение. Идя по нашей улице к центру, мы перешли дорогу в Гайд-парк, там увидели его знаменитые зеленые лужайки. Тут и там на них сидели люди, не ведавшие запрета «по газонам не ходить». По дорожкам двигались кавалькады наездников, делавших ежедневную конную прогулку. Обращало внимание обилие собак и детей, а также стариков, сидевших на лавочках. Парк был огромный, зеленый, тенистый, дышал свежестью и прохладой в залитом солнцем городе (было самое начало сентября). Мы прошли его до конца, до знаменитой «мраморной арки», за которой начинался центр города. В левом углу парка находилось хорошо известное нам по литературе место выступления ораторов, этот символ британской демократии. Мы там потолкались, послушали выступавших, нахваливавших каждый свой «товар»: от индусов и пакистанцев с их политическими требованиями и буддистов до коммунистов, анархистов, лейбористов и консерваторов. От всего этого у меня осталось впечатление, что большинство слушателей составляли такие же праздные гуляки, как и мы, которые переходили от трибуны к трибуне, не задерживаясь ни у одной из них подолгу. Вообще же, это действо оставило ощущение чего-то ненастоящего, показушного, но интересного.
Снова перейдя улицу, мы вступили на знаменитую торговую артерию Лондона Оксфорд-стрит. Чего там только не было! Дело шло к вечеру, но все магазины работали, витрины сверкали. У нас, непривычных к такому изобилию, голова шла кругом, тем более, что цены были не по нашему скромному карману. Пройдя, таким образом, довольно далеко, мы, усталые и обалдевшие от впечатлений, повернули обратно. Город уже горел огнями. В отличие от нашего, тогда модного неонового освещения, придававшего всем вещам серебристо-белый и какой-то мертвенный оттенок, Лондон был освещен золотисто-желтыми фонарями, лившими спокойный свет, не слепивший водителей и вполне достаточный, чтобы обеспечить хорошую видимость даже в обычные лондонские туманы. Нас, наслышанных об английских смогах и закопченных домах, лондонские улицы поразили своей чистотой и опрятностью даже старых домов. Позже нам объяснили, что Лондон теперь избавился от смогов, а его дома очищены от сажи. Было уже поздно, и назавтра предстояло рано вставать.
На следующее утро снова сияло солнце, золотилась листва Кенсингтонского парка, но было холодно — дул морской северный ветер. До завтрака мы пошли прогуляться по парку, превратившемуся в этот час в настоящее царство собак — больших и маленьких, лохматых и гладкошерстных. Их прогуливали по большей части старички и старушки, аккуратненькие и чистенькие, как с картинок. Кто-то из них рассказал нам, что недалеко находится кладбище собак, ухоженное, с памятниками и надписями. В центре парка мы набрели на музей города Лондона, но он, к сожалению, был еще закрыт. Позавтракав традиционной английской яичницей с беконом, корнфлэксом с молоком, поджаренным кусочком хлеба с джемом и кофе, мы сели в автобус и поехали в Кембридж, пересекли весь Лондон и познакомились с его архитектурным обликом. За исключением центра, где сохранилось много средневековых памятников и застройки XVIII–XIX веков в викторианском стиле, остальные районы этого огромного города выглядели однообразно и скучновато: современных домов было мало. Они концентрировались в центре в виде огромных высотных зданий гостиниц, банков и как-то не портили впечатления от более ранней малоэтажной застройки, имевшей свой определенный стиль. Мы выехали за город на широкую автостраду, вдоль которой то и дело попадались промышленные предприятия. Удивляло почти полное отсутствие дымящих фабричных труб из кирпича, к которым мы привыкли дома Здесь дым улавливался и не выходил наружу.
По дороге мы заехали в некогда крупный центр средневековой Англии — резиденцию епископов илийских, городок Или, где был большой монастырь и знаменитый собор. В монастыре располагалась теперь духовная семинария. Собор же предстал перед нами во всем своем величии и разнообразии. Заложен он был в конце XI или в XII веке в романском стиле, но затем постепенно обрастал готическими атрибутами, которые в конечном счете превратили его в готическую постройку. Огромный и разноликий, несколько сумбурный, эклектичный, он поражал наслоениями вековых изменений в стиле, своей мощью и грандиозностью. Войдя внутрь, мы попали на довольно пышное англиканское венчание и с интересом его наблюдали. Внутри собора не было икон и росписей. Это соответствовало англиканскому обряду. Мы поднялись на колокольню и увидели, как звонарь, находившийся внизу, раскачивал веревкой колокола, прыгая, будто на качелях, совсем как это делалось в средние века. Затем нам показали еще одну достопримечательность Или — дом Кромвеля, жившего там до революции и бывшего еще сборщиком королевских налогов. Об этом свидетельствовала мемориальная доска на фасаде дома.