Всю войну провоевавший летчиком бомбардировочной авиации, бомбивший германскую территорию, восхищавшийся успехами нашей армии, ненавидевший фашизм, вернувшись с фронта, он демобилизовался в чине полковника и избрал самую мирную профессию — дворецкого в этом колледже. С тех пор он и исполнял эту должность с любовью и вниманием ко всем тем, с кем имел дело. Меня поразил тогда факт столь легкой смены престижной профессии на самую заурядную (завхоза по нашей терминологии) и особенно та искренняя любовь, с которой он ее исполнял.
На следующее утро мы расстались с гостеприимным Кембриджем и автобусом поехали в Шотландию, в Глазго. Дорога была интересная. Снова пленяла мирная, какая-то округлая красота английского пейзажа, пока на горизонте не замелькали холмы предгорной Шотландии. После Кембриджа трудовой Глазго казался большим и мрачным, черным от въевшейся в стены домов копоти. В нем не было особых исторических достопримечательностей, кроме великолепного готического собора XIII века, тоже мрачноватого и черного. (Посетили мы, правда, очень хорошую, хотя и небольшую картинную галерею, где было много работ итальянских и нидерландских мастеров). Зато состоялись необычайно теплые встречи. Шотландское отделение Общества дружбы с СССР, в которое входили в основном рабочие, приняло нас как долгожданных друзей: вечером в день нашего приезда они устроили встречу по-домашнему со скромным угощеньем и выступлением шотландского народного ансамбля в национальных костюмах с неизменными шотландскими волынками и танцами. Отчасти эта теплая встреча подспудно носила антианглийский характер: шотландцы, до сих пор не любящие англичан, добивающиеся автономии, зная прохладное отношение последних к СССР, старались таким образом по возможности возместить этот недостаток теплоты. Вечер прошел весело, а наутро мы на автобусе поехали с западного на восточное побережье страны в древнюю столицу Шотландии Эдинбург.
Это была очень интересная поездка. Мы ехали по равнине, но слева от нее на небольшом расстоянии подымались высокие, мрачные горы, суровые и таинственные. По дороге мы заехали в старинный замок Литлроу, где родилась Мария Стюарт. Замок стоял без крыши, с выбитыми стеклами, но в основном сохранился. Видны были его планировка, расположение жилых помещений, толстые кирпичные стены с бойницами. Все казалось лишь недавно брошенным. В Эдинбург мы попали вечером. Еще на подъезде к городу, на высокой горе мы увидели подсвеченный прожекторами знаменитый Эдинбургский замок. Окруженный тройным кольцом стен, он был заложен еще в X веке, но неоднократно перестраивался и достраивался вплоть до начала XIV века. Распаковавшись в гостинице, мы пошли гулять по городу, оказавшемуся необычайно красивым. Основная его застройка относится к XVI–XVIII векам, но есть и отдельные, более древние строения. Город — весь серо-белый (мрамор и серый камень). Главная его улица застроена великолепными мраморными дворцами в стиле ампир. Они как бы возвышаются над старым городом, где теснятся дома XVI века. Над ними с другой стороны нависает королевский дворец Холируд, где и развивалась последующая трагическая история Марии Стюарт. А еще выше на холме высится громада уже упоминавшегося мною замка. Мы вернулись домой поздно, предвкушая интересные экскурсии следующего дня.
С утра в автобусе мы объехали город. Побывали в Холируде, в цитадели, в прекрасной картинной галерее, где я впервые увидела потрясшую меня картину Дали «Распятый Христос», в замечательном ботаническом саду. При поездке по городу поразило обилие памятников всем великим шотландцам и многим мне неизвестным лицам. В этом обилии памятников тоже проявилось национальное сознание небольшого народа. Умытый дождем Эдинбург сверкал огнями и снова пленял своей уравновешенной красотой. Наутро мы самолетом вылетели в Лондон, где остановились в прежней гостинице.