Она посмотрела мне в глаза, затем куда-то в пустоту:
– Должен же быть выход! Мы не должны все так оставлять.
– Эта любовь пройдет».
Потом нашел текст о том, чтобы не быть эгоистом. Затем – текст, где Таню заставили стать проституткой. Затем – про демона. Мне начало навязчиво казаться, что жизнь управляет мной, заставляя прожить что-то определенным образом, будто я к чему-то должен был прийти. Стоило мне только начать жить иначе, как жизнь начинала противиться и идти болезненным путем. Из-за этого я стал задумываться о судьбе. Будто я живу, чтобы прожить прошлое каким-то правильным образом, и только потому возвращаюсь и начинаю его переживать, ведь даже тетради я оставил в старом доме, а брат их захватил и они снова оказались у меня. Но зачем и почему они появились, я не понимал. Сама жизнь разрешила мне быть с Таней, когда тетради говорили обратное! Если бы я не знал про прошлую жизнь, то и не был бы с Таней. Значит, я должен был быть с ней.
Я сидел, шепотом пел песню и вспоминал все, что было у меня с Таней. Казалось, память захватывала не только мою жизнь, но и жизнь прошлого меня. Может, это была криптомнезия, сущность которой заключалась в том, что мне казалось, будто я на самом деле проживал то, что прочитал в тетрадях, и мозг выдавал это за правду, а может, действительно смог вспомнить то, что было когда-то в прошлой жизни. В памяти возникали первый поцелуй, первый секс, спелая вишня, которую мы собирали у нее в огороде, недавнее прощание, разговор на качелях, мороженое, которое я ей подарил. В памяти очень смутно воспроизвелся обрывок, где я подарил ей яблоко, после которого она поцеловала меня в щеку за проявленное внимание. Я совсем не помнил ее взрослую, какой она была в тетрадях, и, наверное, это было к лучшему, потому что я хотел помнить ее чистой, словно она была самым очаровательным событием в моей жизни. Раньше мне никогда не нравились фильмы о любви и все романтичное, претила романтизация жизни, которой многие упивались, как психически больные. Даже сейчас, когда это все случилось со мной, я не понимал, почему меня так разрывает от тоски по ней. Таня ведь обычный человек, каких миллионы в России. Обычный человек! Но, видимо, людям не надо много. Нужно видеть только одно существо рядом – то самое.
Вечером ко мне пришли ребята со Знаменной и уговорили пойти с ними, встряхнуться. Мне это было действительно нужно. К тому же за окном была суббота, а по субботам все пили. Такая вот у нас была неофициальная российская традиция, которую соблюдала большая часть населения, особенно молодого.
– Ладно, не грусти. Это пройдет, – произнес Костя. – У всех проходит, и у тебя пройдет. Сейчас накатим с девчонками – как новенький будешь. Может, даже новую присмотришь. В конец концов, мы вместе, всегда поможем и постоим друг за друга! Один за всех, помнишь?
– Ага, – выдавил я.
Когда люди находятся в разном эмоциональном состоянии, им трудно понять друг друга: тем, кто чувствует себя хорошо, не понятно, как можно грустить, ведь жизнь идет и она не останавливается, когда-то что-то случается. Ну, случилось, и что? Переживем! А тем, кто грустит и находится в подавленном состоянии, мир кажется каким-то глупым и недалеким, жаждущим лишь развлечений и детских забав. Люди живут в разных состояниях и непонимающе смотрят друг на друга. Одни грустят и размышляют, другие веселятся и живут моментом. И вроде бы обе стороны правы, но только в отношении себя и лишь отчасти. А когда встречаются, либо пытаются передать свое настроение компании, чтобы прожить его вместе, либо отдаляются, чтобы побыть наедине с собой и подумать о важном. Каждый стремится к реализации своего состояния и в этом прав, но только пока не мешает другим быть собой. Человеку плохо, потому что он должен что-то в жизни решить, и человеку хорошо, потому что в его жизни все решено в достаточной мере, чтобы ни о чем не беспокоиться. Это вроде настолько банально и очевидно, но люди постоянно об этом забывают.
Мы толпой собрались у подъезда и начали распивать пиво. Все шутили, веселились, а я сидел на заборе, находясь в кругу, и выдавливал из себя улыбку, думая о своем. На меня пристально смотрела девушка, Настя. Она была слабая на передок. Я отводил глаза, потому что не хотел ничего. Вечер продолжался. Я отвлекся на какой-то вопрос, а потом заметил, что толпа как-то разбилась на группы, пока я был увлечен собственными мыслями, а рядом со мной сидит та самая Настя и о чем-то спрашивает.
– Что? – переспросил я.
– Пошли со мной, – сказала она и потянула меня за руку в подъезд.