Им было сложно дышать.
Оба задыхались.
От нехватки воздуха, наплыва эмоций и …вожделения. Но Теодор не хотел пугать Гермиону, а она не хотела, чтобы он прочувствовал ее потребность в большем.
Они просто целовались, стоя в пустом, едва освещенном коридоре.
Слава Мерлину, портрет профессора Старли был пуст. Старик-проказник любил по ночам навещать прекрасных дам на портретах Хогвартса.
Определенно, на патрулирующих старост подействовала энергетика картины.
Наверное…но это не точно.
Гермиона нежилась на солнышке, пытаясь в десятый раз перечитать тридцать вторую страницу книги по заклинаниям. Ее мысли были далеко от чтения и от излюбленного старого мостика, на котором она уединилась. Ее мысли были высоко, примерно на пятом этаже Хогвартса в мягко освещенном коридоре позавчерашнего вечера.
- Что-то интересное? – голос раздался так внезапно, что Гермиона подпрыгнула.
Она подняла взгляд и увидела рядом Тео.
- Это входит у тебя в привычку, – мягко улыбнувшись, отозвалась Гермиона.
- Пугать тебя? – осведомился парень, садясь напротив Гермионы на наколдованный пуф.
- Угу, - отозвалась она склонившись к книге.
Нотт улыбнулся, понимая, что ее «угу» подразумевает вовсе другое.
Встречаться вот так на старом мостике становилось у них традицией. Каждый работал над собственным заданием, находясь в весьма приятной компании.
Высокие деревянные перила скрывали их от случайно забредших в эту сторону студентов. И этот факт придавал их уединению некой интимности и исключительности.
Как и раньше, Теодор открыл книгу и начал ее читать, не упуская из виду Гермиону, которая изо всех сил пыталась вникнуть в тему о трехступенчатых чарах. Он мысленно улыбался ее стремлению казаться важной и занятой, хотя мягкий румянец ее щек, насупленные брови и покусывание нижней губы выдавали неестественность ее поведения и обостренность чувств.
Теодор видел, как она двигает головой в сторону и бросает на него быстрый взгляд, он замечал, как время от времени карие глаза задерживаются на нем дольше обычного, рассматривая с ног до головы. От этого ему становилось тепло, словно осеннее солнце грело только его на этой планете.
Наконец, он не выдержал и посмотрел в ответ: откровенно и так пронзительно, что Гермиона ощутила разряд тока.
Тео слегка наклонил голову в сторону и, улыбнувшись краешком соблазнительных губ, произнес:
- Если хочешь поцеловаться, просто скажи.
Гермиона сглотнула и тут же ощутила, как в ее рот прихлынула новая волна жидкости. Ветер полоснул по щекам, каштановые кудри слегка колыхнулись, оголив красные от смущения щеки.
Но она выдержала зрительный контакт и ровным тоном ответила:
- Я подожду дежурства.
Оба улыбнулись и склонились к учебникам, понимая, что между ними не просто совместное патрулирование.
- Мисс Грейнджер, это неполный ответ. Я не могу оценить его баллами. Дополните? – посмотрев на девушку, поинтересовалась профессор Синистра.
Гермиона замотала головой и села на место, испытав в этот момент стыд, разочарование и злость. Как только она могла дать такой скудный ответ по теме, которую вчера дважды перечитала и ответ к которой самостоятельно подготавливала!?
- Ничего страшного, Гермиона, – Рон, сидевший на задней парте с Лавандой, попытался приободрить сокурсницу.
Она кивнула головой и повернула голову к окну. В поле зрения попали слизеринцы. Нет, не все. Всего один. Тот, чье присутствие не давало покоя. Тот, к которому всегда обращался ее взгляд, а внутри все клокотало. Тот, чьи прикосновения и теплые поцелуи блуждали по ее мыслям целыми днями…
Тот, кто сейчас посмотрел в ответ, слегка улыбнувшись, а взгляд выдавал его мысли – они были такими же, как у Гермионы. Вот только Теодор умело держал себя в руках и выглядел более собранным. Как у него так получается?
Гермиона вздохнула и уже собиралась вернуть взгляд к отвечающей Панси Паркинсон, как заметила маленькую деталь, показавшуюся столь интимной, что она невольно сжала ноги. Глядя на нее, Тео сделал глоток воды из стакана. Кадык дернулся на красивой шее, приведя в движение мускулы. По ее мнению, это было так красиво и… соблазнительно. Гермиона моргнула, пытаясь прогнать пелену с глаз. Она резко повернула голову и уставилась в учебник, осознавая, что почти перестала видеть. Святая Моргана, что с ней творится?