Нотт покачал головой и снова улыбнулся. Сегодня Гермиона выглядела более энергичной, чем ранее. В последние дни она отличалась переменчивым настроением, и слизеринец также догадывался о причине такого поведения.
Остальную часть пути по коридорам они шли молча. Тишина начала давить на Гермиону, и постепенно ее задумчивое выражение лица сменилось на грустно-страдальческое. Словно она вспомнила, что забыла что-то сделать.
Хотя забыть она никак не могла. В последние дни Гермиона выучила наизусть рецепт полезного снадобья, которое приноровилась готовить в собственной спальне. Она готовила зелье для Концентрации.
"А лучше бы для Контрацепции" – подкинул ее разум.
Старосты повернули в коридор «почета». Так его называли из-за множества статуй известных магов, которые располагались в арочных нишах.
- Я помогу тебе, - приятный голос рядом вывел ее из задумчивости.
Она резко остановилась и, не обдумав ответа, со злостью произнесла:
- Мне не нужна помощь в учебе! – подула на прядку волос, что как всегда болталась перед глазами, когда Гермиона делала резкие движения.
- Я не про учебу, Грейнджер, – Нотт был спокоен и никак не отреагировал на ее выпад.
Она смотрела в его глаза и понимала, что выражение его взгляда меняется по мере длительности их зрительного контакта. Тео сделал шаг и Гермиона хихикнула, сделав шаг от него.
- Это не… - теплая ладонь накрыла ее рот, а настойчивое наступление заставило отступить назад – прямо в арку за статуей какого-то мага.
Она хотела сказать, что поцелуи – это не помощь, но Теодор отрицательно покачал головой, оставив палочку с люмосом на постаменте статуи.
Несмотря на недвусмысленную ситуацию, Гермиона не допускала и мысли о принуждении или насилии со стороны Нотта, столь хорошо воспитанного, доброжелательного и вежливого слизеринца. Ее взгляд блуждал по лицу парня, оценивая его настрой. Она не выражала возмущения и не пыталась спросить, скорее, она выглядела заинтересованной.
«Будь не ладны эти гормоны и феромоны!» - остатки здравого смысла эхом звучали в ее голове.
- Я знаю, - его губы казались совершенством, сотворенным создателем. Словно лучший пример мужской красоты.
Гермиона нахмурила брови.
Теодор улыбнулся. Она была столь красива в своем растерянном состоянии. Полутьма ей к лицу.
Теодор только сейчас убрал ладонь с ее губ, отмечая их бледность. Он наклонился и прошептал:
- Я помогу.
Гермиона не понимала, как именно он мог ей помочь, но спросить не могла ввиду заторможенности ума и оцепенения тела.
Тео коснулся ее талии одной рукой, а второй погладил по щеке. Она машинально, совсем немного, наклонила голову к теплой ладони и прикрыла глаза.
Мерлин, почему, почему рядом с ним так хорошо и комфортно, а без него… она забывает обо всем на свете и думает лишь о нем?
Нежное тепло обрушилось на ее губы и она потянулась навстречу, принимая его и позволяя окутать всю себя. Он целовал мягко, постепенно наращивая темп и упорство. Касания губами переходили в легкие прикосновения языков, пока не срывались на быстроту движений и глубину поцелуя, переставая контролироваться разумом.
Они снова это делали – целовались во время дежурства, прячась от пустоты коридоров и случайных нарушителей дисциплины. Они сами нарушали много правил, но главное - нарушали собственно-выставленные правила.
Тео хотел сдержаться. Честно, очень хотел не выглядеть слюнявым неопытным мальчишкой голодным до секса. Но рядом с Гермионой было сложно контролировать любые запреты. Он хотел ее. Давно хотел, но его тормозила неуверенность в ее чувствах.
Но не сегодня.
Сегодня в их недосказанности будет поставлена точка…или две.
Оба разорвали поцелуй, соприкоснувшись лбами и тяжело дыша. Тео сделал контрольный шаг и плотнее прижался к старосте девочек, наблюдая за ее реакцией. Она не сразу поняла, что именно он хочет ей этим сказать, поэтому просто потянулась за новой порцией сладкого поцелуя, на который он ответил.
Теодор завел руку в разрез ее мантии и, задрав кофту, коснулся оголенной кожи на талии. Гермиона напряглась, всего на несколько секунд, пока по ее телу распространялся электрический импульс. Затем она, не прерывая поцелуй, смело положила ладонь на грудь слизеринского старосты и слегка отодвинула мантию в сторону, касаясь теплой тонкой материи и отмечая, как мускулистая грудь подымается от тяжелого дыхания.
Гермиона невольно сдвинула ноги, стараясь сжать их плотнее. Что-то происходило с ее телом – оно жаждало большего.
О, оно определенно жаждало прикосновений лишь одного идеального старосты.