Снова разорвали поцелуй и Тео тут же вжался в Гермиону, упершись ей в бок чем-то твердым. Она повела бедрами и ощутила, как Нотт задержал дыхание.
«Это - он, то есть, Тео-младший, дуреха!» - пронеслось в ее глове.
Выпуклость в области бедер Нотта недвусмысленно выпирала из штанов, заявляя о себе.
И тут что-то стукнуло внутри. Узнав о его возбуждении, она замерла, намереваясь идти на попятную. В ее представлении, стояк мальчика недвусмысленно намекал на желание к соитию. И несомненно это должно будет произойти.
Теодор уже знал о ее мыслях, поэтому откинув каштановые волосы за плечо, наклонился к уху гриффиндорки и прошептал:
- Сегодня только касания.
Гермиона настороженно посмотрела на Нотта.
Он что, хочет чтобы она? Она его…ему?
Увидев карие глаза размером с кнаты, Теодор снисходительно улыбнулся.
- Я планирую распускать руки, Гермиона, – с этими словами он отвел края ее мантии в сторону и, подняв юбку, коснулся нежной кожи бедра.
Гермиона по-прежнему стояла замерев, тяжело дыша и с широко раскрытыми глазами. Все это, казалось, происходит не с ней. Такой, как он, не может быть...
"Возбужденным?"
Нет-нет. Он не может желать!
"Но ведь желает и еще как!"
- Расслабься, - успокаивающий тембр подействовал, как очень ценная рекомендация.
"Он не требует секса. Что ж…"
Гермиона выдохнула и решила отпустить ситуацию, поддавшись вожделению, от которого содрогалось тело.
В конце-концов, он не требовал от нее того, что она не готова была сделать сейчас.
Быть может, от его прикосновений ей действительно станет легче.
Глава 4. Вожделение
Теодор был готов произнести целую речь, чтобы донести до Гермионы плачевность их положения и свои искренние намерения, но этого не потребовалось.
Она была готова расплакаться от отчаяния или собственного бессилия перед ярым вожделением, что терзало ее сознание и напрягало тело. А всему виной был он – Теодор Нотт.
На секунду его посетила мысль, что Гермиона даже не касалась себя, чтобы хоть как-то облегчить возбуждение и снять напряжение в виде постоянного желания. Она еще невиннее, чем он думал.
Во рту пересохло от глубоких вдохов. Тео был окрылен и безгранично вдохновлен своим открытием, поэтому наклонился к Гермионе, обхватив ее лицо руками, и, насколько мог, нежно поцеловал. Он ласкал ее рот, сдерживая порыв страсти, чтобы не спугнуть. Действовал мягко и аккуратно, предполагая, что одержит победу и будет вдвойне вознагражден. Но это будет потом.
Тео ласкал ее тело, очерчивая горячими касаниями контур ключиц, груди и талии. Гермиона переступала с ноги на ногу, стимулируя огненный центр, что рядом с Ноттом ожил, словно древний вулкан. Вдвойне было приятно знать, что он тоже возбужден. Этот факт придавал ей уверенности и каким-то чудом стирал границы стеснительности.
Они обнимались, поверхностно исследуя друг друга. Терлись телами, будучи стесненными первой близостью, но не отступали и не прекращали действий.
В каком-то бреду Гермиона будто ощутила касания на животе и движение у резинки трусиков. Она разорвала поцелуй, будучи в полной дезориентации. Обхватила запястье его руки, приостановив вторжение в трусики. Она дышала также глубоко, облизывала губы, готовясь хоть что-то сказать или возразить. Буквы не формировались в слова, а язык и вовсе не слушался.
Вторая рука замерла на груди парня и, почувствовав, как его рука пытается спуститься ниже, она сжала ткань его футболки, выдавив из себя слабое «не».
- Тебе нужно, – его голос был не похож на тот, который Гермиона привыкла слышать в обыденной жизни.
Она решилась взглянуть в его глаза. В полутьме она рассмотрела глубину зеленого цвета его глаз. Гермиона не увидела во взгляде ни намека на издевку или фальш. Теодор казался спокойным и сосредоточенным. Он глубоко дышал и смотрел в ответ, не предпринимая попыток. Словно он ожидал ее решения. Гермиона, в который раз, испытала благодарность за тактичность слизеринца. Она отпустила его руку, положив собственную на его грудь.
Она поняла, что и Теодору это было нужно. Она видела то, чего никогда не видела в глазах парней по отношению к себе. Его желание было настолько откровенным и понятным, словно второе пришествие Мерлина на землю. Оно чувствовалось на подсознательном уровне и подчиняло беспрекословно, запрещая отказывать партнеру. Поэтому Гермиона решила озвучить то, что ее беспокоило так же, как элементарный страх перед болью от первой близости.
- Я стесняюсь, - прошептала и, сжав ноги, отодвинула попку назад, подальше от касающейся ее руки.
Тео чувствовал, как влага собирается у него во рту. Того и гляди у него потекут слюни от ее откровенной невинности. Он сморгнул пелену с глаз.