Она стояла в ступоре, хотя поймала себя на том, что кивает головой в согласном жесте. Казалось, что ее разум еще не вернулся в тело и теперь затормаживал любые реакции на внешние раздражители.
- Можно… - она облизнула губы, - можно уточнить?
Гермиона не без труда отошла от Теодора на несколько шагов. Отложила подарок на стол и обняла себя руками.
- Ты намекаешь на отношения, - она повела рукой, указывая на его фигуру, - в плане…физическом? – посмотрела на Теодора и почувствовала, что снова краснеет, но, набравшись смелости, продолжила, – только в интимном плане?
Нотт прищурил глаза. Сейчас он не мог понять настрой Гермионы. В его глазах она была милой и невинной, из-за этого казалось, что она будет настроена на серьезность отношений. Но что сейчас значат ее слова, это холод и расчетливость? И он правильно понял, что она уточняла его слова лишь для того, чтобы убедиться в надежности весьма выгодного предложения? Выгодного для ее физических потребностей.
Тео нахмурился и посмотрел в окно. Что-то было не так. Он не мог ошибиться. Он видел ее интерес, ее увлеченность и желание. Так почему же смелая гриффиндорка выглядела такой нерешительной?
И тут его озарило: она боялась не огласки их интимного общения, а общения, как такового. Скорее всего, гриффиндорская гордость не допускает и мысли об отношениях со слизеринцем.
- Это из-за факультетов? – озвучил он свои мысли.
Гермиона опешила и мотнула головой в непонятном жесте: то ли «да», то ли «нет».
- Это из-за моего происхождения? – Теодор стал сомневаться в адекватности собственных слов. Но опыт общения с девушками показывал, что у них в голове могут формироваться самые невозможные выдумки.
И если это так, то Гермиона была лицемеркой.
Он засмеялся и запустил пятерню в волосы. Гриффиндорка молчала, усугубляя ситуацию и выводя этим Теодора из себя. Надо же, она боролась за равенство всех магов, но сама не допускала мысли об отношениях с чистокровным волшебником. Теодору казалось, что он впервые ошибся. Что-то внутри переворачивалось, пока ожидало ответа от Гермионы, словно решало на какую сторону приземлиться – на правильную или ту, что надломит его.
- Я…- она замолчала, виновато посмотрев на Теодора, потому что он был прав.Отчасти прав, ведь у нее в голове не укладывалось, как он может хотеть серьезных отношений с магглорожденной, – Ты…
«Ты мне нравишься. Нравишься. Скажи это!»
- Извини. Просто твоя откровенность ошарашила меня, – Гермиона быстро подошла к Теодору. – Ты… да, – снова этот ее непонятный кивок головой и непонятно кому адресованный. - Ты - чистокровный из двадцати восьми...
- И что? – Нотт посмотрел на нее грозным взглядом.
Кто-то другой испугался бы, но не Грейнджер. Она намеревалась сказать ему все, что думала, дабы оправдать себя.
- Просто я не думала, что ты допустишь мысль о… - Гермиона опустила голову вниз, понимая, что сама выставила рамки.
- Поэтому самостоятельно наложила табу? – в его голосе послышались нотки облегченья.
Святая наивность, что творится в голове у этой всезнайки!?
Он не стал долго раздумывать над комичностью ситуации, но для себя отметил, что впредь стоит быть прямолинейным с Гермионой. Хотя, это будет сложно в виду его характера и по одной небольшой причине: Теодор уже создал для нее загадку и с нетерпением ожидал, когда его гриффиндорка разгадает ее секрет.
А пока что ему хотелось одного…Точнее, одну очень милую старосту.
Тео подхватил пальцами ее подбородок и заставил посмотреть в его глаза.
- Границы условны, Гермиона, - склонился к ее лицу и прошептал в губы, - я покажу.
Глава 5. Доверие
Гермиона сидела с Джинни на диване в гостиной гриффиндора и обсуждала совместный урок с когтевранцами, на котором Симус снова устроил взрыв. Его чудо-способность подрывать предметы уже никого не удивляла, но здорово веселила.
- Чего ты такая радостная? – резко спросил Рон, вздрогнув от очередного звонкого смеха Гермионы.
Она в удивлении посмотрела на угрюмого парня, что раскинувшись в кресле, словно король, лениво чесал живот.
- Потому что у меня хорошее настроение, - просто ответила Гермиона и повернулась к Джинни, чтобы продолжить беседу.
- Как будто у тебя забот мало, - пробурчал Рон, но Гермиона сделала вид, что не слышит, хотя тень испорченного настроения уже поселилась в ее сознании.
Она знала, что Рону непросто после пережитого горя. Но все же она не понимала, как можно унывать день за днем, вгоняя себя в депрессию. Иногда казалось, что парню просто нравится упиваться своей скорбью, но, помимо этого, Рон считал, что если ему плохо, то и всем вокруг не стоит веселиться. Гермиона отметила, что даже Лаванда немного отдалилась от парня. А вот Джинни с Гарри, наоборот, очень хорошо поладили и понимали друг друга с полуслова. Все же настоящие чувства способны исцелить человека и подарить ему веру в светлое будущее. Гермиона верила в союз Гарри и Джинни и сочувствовала Рону и Лаванде, не видя искренности в их чувствах. Наверное, они поспешили и теперь оба не рады таким отношениям...