- А я считаю, что это не простое совпадение, Гермиона, - его слова звучали как зловещее пророчество темного мага.
Гермиона разволновалась, словно ей сказали, что ей придется принять участие в ритуале жертвоприношения. Ее обдало жаром, будто она должна стать жертвой. И, подери ее наргл, она знала, что на алтарь будет поставлена ее судьба, орошенная первой кровью.
- Не волнуйся, - Теодор коснулся ее щеки и нежно погладил, словно успокаивая. – Нам нужно идти.
Теперь он взял ее за руку, сжав чуть крепче, чем можно было. Он твердил себе успокоиться и не поддаваться влиянию эмоций. Пока они шли к месту начала патрулирования, он приказывал себе остыть, ведь соблазн сделать сейчас, здесь и навсегда Гермиону своей был очень велик. Но Тео был упрямцем, и однажды он дал себе слово, что продержится как можно дольше.
Они подошли к месту начала дежурства, на этот раз оно было на пятом этаже, и Тео вывел руну, обозначающую начало исполнения их обязанностей.
- Мне нравятся, - решил начать разговор Тео, чтобы отвлечься от мыслей.
В его голосе слышалась хрипотца. Гермиона посмотрела на Нотта, пытаясь понять о чем он. Она все еще витала в своих мыслях.
- Те совпадения и знаки, которые витают между нами – Тео старался устоять на месте, но ноги сами несли его ближе к гриффиндорке. Он остановился перед ней, подмечая, что девушка затаила дыхание, и продолжил фразу, - мне нравится все, что связано с тобой.
- Мне тоже, - шепотом произнесла Гермиона и улыбнулась, смело взглянув Теодору в глаза, - и я не хочу скрывать наши отношения.
От ее слов Теодор замер, ощущая, как температура тела повышается. Он знал, что это значит. Ее слова означали его признание как достойного ей парнера. Тео предполагал, что они были бы самой обсуждаемой, умной и необычной парой не только в школе, но и за ее стенами.
Это будет сенсация.
Он не любил лишнее внимание, но им с Гермионой стоило потренировать терпение и устойчивость к разного рода слухам, прежде чем они окончат школу. Они так много должны пережить вместе и это будет самый приятный путь.
Тео вынырнул из мыслей и не сдержал порыва – ступил вплотную к Гермионе, обнял за талию и поцеловал так нежно, как умел только он.
Это дежурство прошло без происшествий, за приятной и непринужденной беседой про руническое писание и значение древних языков в современной магии. Также они обсуждали события сегодняшнего вечера, не упоминая причину пропуска дежурства. Гермиона интересовалась маховиком времени и тем, как часто Теодор им пользовался. Она была удивлена, что Тео не часто использовал артефакт, чтобы обернуть время вспять. В свою очередь он интересовался причиной, по которой Гермиона пользовалась маховиком. Нотт был удивлен, что ей позволили пользоваться артефактом в столь юном возрасте, но ничуть не удивился ее жажде к знаниям.
В уме гриффиндорки крутилось еще много вопросов, но их дежурство подошло к концу и она решила отложить их на потом. Когда она наколдовала руну, обозначающую конец дежурства, то ощутила укол грусти. Ей так не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Но они с Тео и так удвоили время и теперь им обоим стоит отдохнуть.
Когда слизеринец провел ее до двери комнаты, было уже около часа ночи. Они специально шли длинным путем, чтобы потянуть время и дать возможность Гермионе и Теодору из прошлого принять душ.
Гермиона открыла двери спустя три минуты после назначенного времени.
Открытое письмо на столе, зажженный камин и запах их присутствия выдавали атмосферу сегодняшнего вечера.
Тео стоял за спиной гриффиндорки и, подтолкнув ее в комнату, зашел следом.
- Я кое-что забыл, - он вытащил палочку и направил ее на стол, - оставить, - несколько взмахов древком, - на память.
Гермиона увидела, как письмо, лежащее на столе, начало расти в размерах, превращаясь в мягкую зеленую ткань. Когда Тео закончил колдовать, она увидела перед собой плед в слизеринском цвете и не смогла сдержать улыбку.
Она повернулась к парню, чтобы поблагодарить, но он опередил ее.
- Полагаю, что больше нет смысла притворятся теми, кем мы не являемся друг для друга, - эта фраза стала заключительным выстрелом сегодняшнего вечера.
Боже, он говорил такими сложными фразами о простых вещах, которые понимало только ее сердце, ведь оно отзывалось в такт каждому слову слизеринца.
– Я зайду за тобой утром, в семь тридцать, чтобы вместе пойти на завтрак, – Тео добивал ее рассудок словами, о которых она могла только мечтать. Но она не мечтала и никогда не думала о таком. Даже мысли не допускала, что ей может быть приятно от такой заботы и поведения парня.
Подготовленная благодарность Гермионы куда-то исчезла из ее головы. Казалось, вместо разума у нее теперь туман, а вместо крови амортенция. И гриффиндорка могла поклясться, что ее кровь будет с запахом бергамота.