У каждого из них было свое мнение, касающееся его выбора. И не в правилах Нотта было ходить вокруг да около. Он хотел сразу все уяснить.
Он вздохнул и кивнул головой, еще раз посмотрел на ребят, делая выводы. Интерес девушек или же их негодование были понятными, Малфой, Крэбб и Гойл – можно сказать, что у них один мозг на троих. При этом понятно, в чьей голове он находился… Нотт вздохнул.
- Мы тут пытались понять, - начала Астория, и Тео перевел взгляд на нее.
- Здоров ли ты, друг? – Блейз ухмыльнулся, умудрившись в одной фразе высказать суть их разговора.
Астория шикнула и махнула на мулата рукой, призывая не перебивать ее.
- Мы пытались понять, как тебя занесло… - она старалась подобрать более-менее культурные слова, - как ты дошел до этого? – Гринграсс скрестила пальцы рук и расположила их на колене, ожидая ответа.
Для Теодора ее вопрос звучал риторически, как будто она спрашивала: «Как ты так можешь жить?»
- Это не объяснить словами, - какой вопрос, такой ответ.
Нотт пожал плечами и слегка склонил голову. На самом деле он говорил правду. Как описать словами собственные чувства и ощущения, которые у него вызывала Гермиона Грейнджер? Иначе как любовью это не назовешь. Но это слово было табу для всех слизеринцев. Ну, почти для всех. Открыто о таких чувствах не говорили… Расчет и выгода руководили брачными союзами, дружбой и взаимоотношениями.
- Серьезно, она тебя амортенцией опоила? – Панси вступила в разговор.
- Или прокляла? – добавил вопрос Малфой.
Теодор покачал головой и протянул руку Блейзу, чтобы тот дал ему бутылку.
- Ты слишком низкого о ней мнения, Панси, - выпив вина, Тео прищурился, - а ты подлого, – он обратился к Малфою. – К тому же на фиг я ей нужен.
- Серьезно? – Панси всплеснула в ладони. - Она тебе мозги промыла, убедив в том, что ты ничтожество?
- Скорее, наоборот, - прокомментировал Тео.
- Ты ее убедил? Друг, я не думал, что ты абьюзер, - Забини оскалился, увидев, как Нотт улыбнулся.
Только мулат умел разрядить серьезную обстановку своими шутками.
- Я чувствую себя по-другому… - это точно была запретная тема, и Тео ощущал, что земля под ногами очень рыхлая, и ему стоит осторожнее строить предложения. – Между нами что-то особенное.
- Ты ебанулся! – похоже, Драко выучил новое матерное слово и теперь только его применял, будучи в расстроенных чувствах. Хотя делал он это с горделиво поднятой головой и презрением во взгляде.
- Сердцевины наших палочек одинаковые, - словно этот аргумент должен был открыть глаза его сокурсникам.
Малфой шикнул и, наклонившись вперед, поставил локти на колени. Он серьезно посмотрел на Нотта, словно готовился выдать истину.
- У Поттера с Волдемортом в палочках тоже были одинаковые сердцевины.
Малфой намекал на враждебность и полную несовместимость, но он также знал, как близко были связаны вышеупомянутые маги.
- Это другая история, - голос Тео стал серьезнее. Он еще раз отпил вина и передал бутылку Блейзу.
- Нет, - Малфой встал с дивана и остановился напротив Нотта, - это ни черта не другая история. Она – грязнокровка. Не только кровь ее грязная, но и она вся-а-а-а-а…
Последнее слово оборвалось, как только Малфой получил кулаком по лицу. Его голова задралась вверх, а из носа хлынула кровь. Прямо как на третьем курсе, когда его ударила избранница Нотта. Все-таки что-то общее между ними было.
Девушки запищали от увиденного, но реакция каждой была разной. Панси прильнула к Блейзу, словно боялась, что Теодор будет бить каждого из них по очереди. Астория подорвалась с дивана и направилась к Драко, предлагая ему носовой платок.
Теодор подступил ближе к Драко, чтобы тот в полной мере вникнул в его слова.
- Она чище, чем мы, - он нарочно выделил слово «мы». - И никакой кровный статус не смоет запаха того дерьма, в которое влез ты вместе с отцом. Что бы вы ни сделали, шлейф будет тянуться за вами всю жизнь.
Парень склонил голову, увидев в глазах Драко горечь и стыд от осознания того, что не он один понимает суть своего положения.
Он был на верном пути, главное донести до Малфоя суть. Парень не глуп, но обречен нести крест, возложенный стереотипным мнением Малфоя-старшего.
Теодор еще раз оценил наблюдающих эту сцену, понимая, что в их присутствии может озвучить следующие слова.
- Ты злишься, поскольку у тебя никогда не будет такой возможности в выборе.
Тео прокрутил в голове следующую фразу о том, что Малфой боится гнева собственного отца, что он не уверен в себе и что у него целый букет сопутствующих комплексов. Сейчас он мог бы добить Драко словами, втоптать в грязь и сровнять с землей его самооценку. Но в Тео было чувство такта. То, что не давало возможности расти темноте, то, что позволяло делать собственный выбор и отстаивать его.