Открывшийся вид был поистине волшебный! Красота ее тела поражала. Пухлые половые губы, аккуратный клитор нежно-розового цвета и более розовая щель, увлажненная смазкой, выглядели как произведение искусства.
Что ж, в этой гонке коллекционеров Тео отхватил самый дорогостоящий и красивый шедевр!
- Тео, - еле слышный умоляющий шепот раздался над ним.
Член болезненно откликнулся на голос Гермионы, напоминая о готовности.
«Но, друг, не сегодня,» - Тео мысленно присмирил себя.
Сейчас на первом месте его избранница…
Он мог бы смотреть на Гермиону в таком положении до завтрашнего утра, но неудовлетворенная девушка хуже фурии, уж это он точно знал.
Следующее прикосновение сопровождал громкий вздох гриффиндорки. Ей хотелось большего, она жаждала ощущений, которые дарил ей Теодор своим языком, и готова была пролежать здесь всю ночь.
Ох, лишь бы он не устал.
Но он продолжал. Нежно водил языком вдоль малых губ, возвращался вниз, прорываясь им немного вглубь, к влагалищу. Он собирал смазку и смаковал ее, словно самый любимый рождественский пирог.
Несколько движений языком, имитирующих проникновение, приблизили Гермиону к краю. Она считала, что центр ее наслаждения выше. Там, где Тео ласкал ее слегка возбужденный комок нервов, но оказалось, что ей может быть приятно везде. Гриффиндорка отбросила волосы назад, запрокинув голову вверх. Она тяжело дышала и, сама того не понимая, двигала бедрами навстречу нежным прикосновениям.
Нотт надавил языком немного сильнее и лизнул снизу вверх, специально задевая твердую головку клитора. Ноги Гермионы дернулись, и она зашипела от остроты ощущений. Но следующее прикосновение было похоже на волну, которая касалась ее там. Язык ласкал клитор, проходясь по нему из стороны в сторону. Сгибая мягкую плоть то влево, то вправо.
Теодор чувствовал ее напряженное дыхание и дрожь в ее теле. Он подчинялся девичьим сладким вздохам, столь скромным, что он сам был близок к оргазму.
И он сделал последний для них двоих шаг: раздвинул языком малые губы, нежно прошелся до горошинки, но не задевая ее. Очертил выпуклость вокруг, повторил еще и еще. Гермиона дрожа откинулась на парту. В руках не было сил для поддержки тела.
Тео лизнул последний раз и вобрал клитор в рот, создавая языком движения, похожие на мягкую вибрацию. Гриффиндорка мотнула головой из стороны в сторону, от чего звезды перед глазами посыпались, приказывая загадать сотни желаний. Все поплыло, и она очень нежно, приятно застонала. Клитор запульсировал, посылая ответную вибрацию по языку парня, и от совокупности собственных ощущений Тео кончил в штаны. Он упал на второе колено, все еще не выпуская из рта то, что он готов держать в нем всю жизнь.
Гермиона лежала на парте, распластавшись звездочкой, и ощущала себя главным элементом космоса по имени Теодор Нотт. Он стал для нее этим космосом, подарившим все звезды Вселенной.
Тео немного отстранился и положил голову на внутреннюю сторону ее бедра. Он закрыл глаза и дышал Гермионой, понимая, что никогда не сможет от нее отказаться. Она стала ему жизненно необходимой, и сегодня Тео сделал еще один шаг к покорению вершины по имени Гермиона Грейнджер.
Глава 9. Приглашение
Она села, выровняв спину, и не знала, куда смотреть и, тем более, как себя вести. Дыхание Нотта все еще было глубоким и ощутимым. Он сидел между ее ног все в той же позе и, кажется, не собирался двигаться. Прежде, чем посмотреть на парня, Гермиона одернула юбку вниз, прикрывая интимное. Теперь она спокойно могла взглянуть на Теодора. Повернула голову и склонила ее вниз, тут же наталкиваясь на властно-удовлетворенный взгляд слизеринца. Он был похож на кота. На очень довольного кота, который втихаря налакался самых вкусных сливок. Гермиона нервно сглотнула и слегка улыбнулась. Она потянулась рукой к его щеке и с нежностью коснулась ее. Нотт слегка склонил голову навстречу ее касанию, и это вызвало у Гермионы умиление.
Тео отодвинулся и начал подниматься. По инерции рука Гермионы переместилась на его плечо. Их взгляды ни на секунду не переставали контактировать, и Гермиона была благодарна собственной выдержке и смелости за это. Он встал напротив нее, расположив руки на парте по обе стороны от ее бедер. Она не выдержала и сместила взгляд на его нос, затем влево на щеку, рассматривая маленькую родинку под нижним веком. Гермиона почувствовала прикосновение к собственной щеке, и в тот момент, когда их глаза снова встретились, Нотт поцеловал ее спокойно, без напора и безумной страсти. Нежность движений его губ и рук дарила успокоение, и неловкость, которую Гермиона начинала испытывать, отступила. Осознание прилива чувств порождало фейерверки в мозгу, и она понимала, что больше не сможет выставлять для себя запреты. Только не с Теодором.