- Должен поблагодарить тебя за то, что избегала встречи, - Гермиона посмотрела на Тео через плечо, - но ты ведь понимаешь, что на выпускной мы идем вместе?
Румянец скрасил ее веснушчатые щеки, и Нотт слегка наклонил голову, смотря удовлетворенным взглядом на нее. Гермиона поспешно отвернулась и тихо пробормотала: «Да».
Конечно она понимала, что на выпуск они придут вместе. Это было понятно по умолчанию, хотя до этого ни она, ни Тео не заговаривали на эту тему. Но больше всего гриффиндорку вгонял в краску тот факт, что все должно будет произойти именно в их последний день в школе. Это было логично, символично и, чего греха таить, романтично. Идеальное завершение учебного года и ее совместных дежурств со старостой Слизерина.
***
Яркая вспышка магии и желто-горячие искры закружились вокруг Гермионы. Она с восхищением наблюдала, как в воздухе образуется пергамент, подтверждающий окончание школы. Документ мягко осел в ее руки, и она улыбнулась, принимая восторженные поздравления от своего факультета. По большому залу разносились хлопки и шум поздравлений от разных столов факультетов. Ее взгляд направился к крайнему столу, где среди толпы студентов нашел Тео Нотта, что взирал на нее с легкой улыбкой на губах. Гермиона тоже улыбнулась и сошла с небольшого подиума, чтобы пропустить следующую выпускницу.
После церемонии состоялся праздничный ужин и близилось время вечеринки. В этом году был отменен традиционный и, как считала Гермиона, вычурный бал. Вместо него школьный коллектив позаботился об организации вечеринки, что выглядело куда современнее и интереснее для большинства студентов.
Медленные танцы никто не отменял, поэтому Гермиона вдоволь натанцевалась с Гарри и Роном. Но не согласилась танцевать с другими парнями, ведь ожидала танца с кем-то особенным. И он не заставил ее долго ждать.
Когда Гермиона допивала лимонад, стоя у одного из столов, она почувствовала, как кто-то обнимает ее за талию, настойчиво притягивая к себе. Ей не нужно было оборачиваться или смотреть на руки, чтобы понять, что это был Теодор. Его прикосновения, его тепло и энергетика давно отпечатались в памяти ее ауры. Поэтому гриффиндорка поддалась прикосновениям и прижалась спиной к крепкому торсу.
- Ты должна мне танец, - наклонившись, прошептал Тео ей на ухо, а затем добавил, - прежде, чем я заберу тебя отсюда.
Ее кожа молниеносно отреагировала на слова парня, покрывшись мурашками. Нотт провел по ее руке снизу вверх и накрыл ладонью открытое плечо.
- Ты выглядишь изумительно, - Гермиона вдохнула и затаила дыхание,
стараясь не поддаться порыву желания и не повернуться к Теодору, - у тебя
хороший вкус.
Она улыбнулась, понимая, что для нее эта фраза звучит двусмысленно, если учесть, насколько хорошего парня она выбрала. Хотя, несомненно, это он выбрал ее.
Гриффиндорка проскользила руками от талии вниз по бедрам, поправляя платье. Она отстояла свой выбор перед Джинни, что так рьяно хотела одеть ее в длинное красное платье с вырезом до бедра. Но Гермиона выбрала бордовое, в меру длинное и более элегантное. Оно не скрывало красивые изгибы ее тела, пышность груди и округлость бедер, но и не вопило о надменной похоти обладательницы. Бордовое платье-футляр длиною чуть ниже колена служило ей своей красотой и практичностью. Ну и, конечно, сзади была вшита молния на всю длину платья, сверху до низу, что добавляла загадочности и сексуальности ее образу.
- Пойдем танцевать, - отозвалась Гермиона, делая шаг вперед.
Казалось, что больше она не выдержит комплиментов Нотта, а просто набросится на него прямо в этом укромном, но все же приметном чужому глазу, углу.
- Секунду, принцесса, - слова Тео вынудили ее повернуться из любопытства. Во-первых, он впервые назвал ее «принцессой», а во-вторых, за чем заминка.
Но Гермиона тут же поняла, когда увидела, как парень шатнул ногой и поправил пояс. Он был возбужден. Она понимающе улыбнулась, а Тео показал ей язык и прищурил взгляд.
Тео отвел взгляд и вздохнул: еще немного и он сможет утолить свою жажду… Он смотрел на танцующих студентов, пока вел Гермиону к танцполу. Заиграла медленная песня, и во время танца они предались воспоминаниям о своих дежурствах и становлении взаимоотношений. Весь этот разговор не облегчил напряжения Теодора, а лишь усилил его. Гриффиндорка же ощутила возбуждение и твердое желание большего. Песня закончилась и, не говоря друг другу и слова, пара молча развернулась и последовала к выходу из Большого зала.
***
Они поднимались по лестницам молча вплоть до четвертого этажа. Достигнув верхней ступени лестницы, Гермиона нарушила тишину: