- Оцениваю я это крайне негативно, однако отставок на данный момент не планирую. - ‘также невозмутимо ответил Дюбуа’
- Госпожа мэр, телеканал «STP», скажите, планируется ли в городе увеличить численность внутренних войск в связи с обострившейся террористической угрозой? - ‘репортёрша адрессовала свой вопрос Линде Суон’
- Насколько мне известно, да, однако на сколько конкретно будет увеличено и в какие сроки – пока не могу сказать... - ‘несколько замявшись, ответила Линда’
- Господин премьер...
- Госпожа мэр...
Вопросы сыпались один за одним, у Линды и Арно буквально разбегались глаза, пока некая отчаянная женщина лет 45 не попыталась прорвать оцепление полиции, чтобы подойти вплотную к месту теракта:
- Пропустите! Там мой сын! Пропустите, сволочи! - ‘женщина кричала на полицеских, пытавшихся её удержать’
- Вам туда нельзя, это запретная зона! - ‘отвечали полицейские’
- Пропустите, я сказала, там мой сын! - ‘продолжала кричать женщина’
Все репортёры и в том числе оператор, записывавший эфир, который сейчас смотрели Дэвид с Крисом, повернули камеры на эту женщину. Она была среднего роста, обычного телосложения и одета по-простому: белые кроссовки, джинсы, светлая футболка и лёгкая кофта с магнитными застёжками. На ней не было макияжа, её светло-коричневые волосы были собраны в пучок. И даже сквозь телеэкран, несмотря на очень динамичную картинку были видны её опухшие глаза, красные от недосыпа и слёз.
Арно и Линда решают подойти к этой женщине, чтобы успокоить:
- Мисс, извините, что случилось? Как вас зовут? - ‘спросил Арно Дюбуа, подойдя к женщине и державшим её полицейским’
- София Орловски. У меня здесь работает сын! Тревор! Тревор Орловски! Мне нужно туда, к нему! А эти гады меня не пускают! Скажите им, чтоб перестали меня держать! - ‘сказала София, продолжая вырываться из рук полиции’
- Сожалею, мисс Орловски, но там всё ещё может быть опасно и лучше к этому зданию пока не приближаться. И... Я приношу свои глубочайшие соболезнования, но... Я разговаривал со следователями, и, к сожалению, из тех людей, кто находился в здании в момент взрыва... Не выжил никто. Мне правда очень жаль. - ‘сказал Арно Дюбуа’
София перестала вырываться, перестала моргать и просто смотрела на Арно отчаявшимися стеклянными глазами, чуть приоткрыв рот, с выражением абсолютного ужаса на лице. Даже через теле-экран было заметно, как дёргаются её конечности.
Арно продолжил:
- Я понимаю и очень сочувствую вашей утрате, но в качестве жеста утешения всем родственникам и близким жертв этого страшного теракта будет выплачена компенсация, в размере... - ‘Арно не успел договорить’
- Компенсация...? КОМПЕНСАЦИЯ??? ДА ЗАСУНЬ ТЫ В ЖОПУ СЕБЕ ЭТУ КОМПЕНСАЦИЮ!!! ПОПРОБУЙ КОМПЕНСИРУЙ МНЕ МОЕГО СЫНА, УРОД!!! Компенсация, блять... - ‘перейдя на крик сказала София’
- Я... Понимаю... - ‘опешив и даже испугавшись пытался начать говорить Арно’
- Да что ты там понимаешь, Дюбуа?! Мы с Тревором жили на окраине Винсента, где постоянно то взрывы, то пожары, то стрельба! Чудом каким-то живы остались! Я своими силами перевезла нас в Гросвью, еле как мы начали обживаться. Тревор хотел там же и работу найти, чтобы поближе к дому, но я... Я очень сильно переживала за него и уговорила найти что-то именно здесь, в Хоксли, в самом, блять, «безопасном месте города»! Ага, как же... Нахера вообще вы все мне нужны, если вы НИГДЕ не можете обеспечить моей семье безопасность! Нигде, куда бы мы не переехали... Интелы, блять. Оградились ото всех за семью заборами, ряженых болванчиков в броне своих поставили, а толку?! Где они все, блять, были, КОГДА МОЙ СЫН УМИРАЛ В ОГНЕ?! И я честно скажу, мне плевать, кто взорвал эту блядскую бомбу. Ты, Дюбуа, допустил это! И то, что мой Тревор погиб... Это только твоя вина, Дюбуа, ТОЛЬКО ТВОЯ! - ‘с гримассой ненависти и отчаяния на лице говорила София, срываясь на крик’
Арно и Линда стояли молча, опустив глаза в пол. Репортёры также замолкли, и стояли тихо, лишь щёлкая затворами камер.
- Мой Тревор... - ‘медленно и вполголоса произнеся это, София подняла глаза на Арно и Линду’ - Мне тошно смотреть на ваши лоснящиеся рожи, которые пытаются демонстрировать мне сострадание. Я вам ни капли не верю, можете не стараться. Я вас обоих насквозь вижу, вам плевать на нас! Вы отняли у меня последнего дорогого мне человека. Вы ничего не сделали, чтобы его защитить. Вас, кроме собственной жопы и вашего рейтинга перед выборами в этой жизни вообще больше ничего не колышет. Мне противно даже стоять рядом с вами! Дармоеды...
Закончив свою гневную речь, София вырвалась из рук полицейских и быстро зашагала прочь.
Когда София ушла, репортёры вновь переключили своё внимание на Арно и Линду, переведя на них камеры. Начался привычный галдёж: