– Ну что, пойдем глянем? – спросил Томми.
– Пошли.
– Ты можешь посидеть в машине, Флинн. Еще кофе хочешь?
– Нет, спасибо. Я с вами.
Флинн вылезла из машины и отметила про себя, какая та чистая. Радость и гордость управы, куплена всего год назад.
Томми и Бертон тоже вылезли. Томми надел шляпу и глянул на экран телефона.
Канава заросла дикой морковью так, что с дороги был виден только сплошной ковер белых зонтиков, как будто никакой канавы и нет. Флинн ходила мимо этого места сотни раз, в школу и из школы. Тогда оно ничем не отличалось от соседних. Сейчас, с белой палаткой и прожекторами, оно выглядело так, будто здесь снимают рекламный ролик, хотя на самом деле это было место убийства.
Посреди Портер-роуд стояла женщина-полицейский в расстегнутом на груди бумажном костюме биозащиты и жевала сэндвич с тушеной свиной соломкой. Флинн отметила, что у нее красивая стрижка, и тут же подумала, заметил ли это Томми. Вторая мысль была: где среди ночи добывают сэндвичи с тушеной свиной соломкой?
Из палатки вышли двое в таких же белых костюмах. Первый нес в каждой руке по пистолету в большом пластиковом гермомешке. Один пистолет был черный, другой – сфабленный, негритянской сине-желтой расцветки.
– Привет, Томми, – сказал тот, что с пистолетами. Из-за костюма голос звучал глухо.
– Привет, Джефферс, – ответил Томми. – Это Бертон Фишер. Его семья живет тут примерно с Первой мировой. Он любезно согласился взглянуть на наших клиентов, не узнает ли кого, хотя я уверен, что они не здешние.
– Здравствуйте, мистер Фишер, – сказал защитный костюм, потом очки-консервы повернулись к Флинн.
– Его сестра Флинн. Ей на клиентов смотреть не надо.
Костюм отдал мешки напарнику и расстегнул молнии на капюшоне с очками. Показалась розовая бритая голова и моргающие глаза.
– Нашлись пальчики всех четырех клиентов, Томми. Нэшвилл, не Мемфис. Куча прошлых судимостей. Как ты и предполагал, боевики у лепил. Тяжкие телесные повреждения, много подозрений в убийствах, ни одно не подтверждено.
– Пусть Бертон все равно глянет.
– Спасибо, что не пожалели для нас времени, мистер Фишер, – сказал Джефферс.
– Мне надо костюм надеть? – спросил Бертон.
– Нет, мы их надевали для грязной работенки, чтобы не занести клиентам свою ДНК. Теперь можно так.
Бертон и Томми нырнули в палатку. Второй полицейский ушел к машине – отнести пистолеты, Флинн осталась с Джефферсом.
– Как по-вашему, что произошло? – спросила она.
– Они ехали по дороге в ту сторону, откуда прибыли вы. Снаряженные для убийства. Ни у одного не было при себе удостоверений личности – видимо, спрятали, чтобы забрать позже. Передние колеса в кювете, машина въехала туда на большой скорости. Все убиты выстрелами в голову снаружи.
Флинн смотрела, как маленькие дроны носятся над дорогой, собирая молекулы. В свете прожекторов тени от них были как от стрекоз.
– Допустим, кто-то перегородил дорогу, застрелил водителя из укрытия, машину вынесло в кювет, еще двое-трое выскочили из засады, перебили оставшихся. Или… – Он угрюмо вытаращился на Флинн. – У вас тут ни у кого трайка нет?
– Трайка?
Джефферс полуобернулся в сторону дронов:
– У нас вроде бы есть свежие следы. Похоже на три колеса, но никакой уверенности. Так, намеки.
– А они могут такое определить? – спросила Флинн.
– Когда получается, – уныло ответил Джефферс.
Из палатки вылез Бертон, за ним Томми.
– Хрен их знает кто. Какие-то уроды, – сказал Бертон. – Хочешь глянуть?
– Поверю тебе на слово.
Томми снял шляпу, обмахнулся ею, надел обратно и сказал:
– Я отвезу вас домой.
28. «Дом утех»
«Дом утех» Зубова-отца стоял чуть южнее Гайд-парка и, если не считать углового положения, ничем от окружающих зданий не отличался.
Машину, которая их сюда доставила, вела маленькая перифераль – гомункул, сидящий на приборной доске в чем-то вроде вычурной пепельницы. Надо полагать, его контролировала охранная система Зубовых. Бессмысленная глупость вроде наперстков и колец Тлен. Возможно, правда, гомункула завели для детей Льва, однако Недертон сомневался, что их это сильно забавляет.
По пути из Ноттинг-Хилла не было сказано ни слова. Недертон радовался, что вырвался из дома, и жалел только, что его рубашку не погладили. Хорошо хоть выстирали – насколько такое возможно в хозяйстве, где нет роботов. Оссиан сказал, что древнее устройство под названием «Валетор» нуждается в починке.
Сейчас, глядя на поляризованные окна «дома утех», Недертон спросил:
– Ты сам, как я понимаю, сюда не наведываешься?
– Братья наведываются, я – нет, – ответил Лев. – Ненавижу его. Скольких слез он маме стоил.