Несложные поделки выпускали здешние мебельщики. Детские кроватки с колесиками на резиновых ободках. Шкафчики для детских садов. Книжные полки наподобие чешских, но побледнее. Трехстворчатые шифоньеры. Все это была примелькавшаяся продукция средней руки. И покупатель взыскательный воротил нос, а покупатель массовый раскошеливался, хотя и не выстраивался в гудящую очередь. В створки шифоньера можно было смотреться, как в зеркало. Но какая-нибудь из створок была выше или ниже других на полсантиметра, или царапина рассекала ее, и фурнитура не гармонировала с общим фоном.
На сборке стучали молотки. Расторопные юноши и дяди с маху ударяли молотками по нежным головкам шурупов. За время, затрачиваемое, чтобы завернуть шуруп отверткой, можно было забить пять шурупов молотком. Ядгар Камалович побледнел. Вырвал молоток из рук белесого, веснушчатого парня с длинными волосами.
— Я бы тебя, бракодел сопливый, этим молотком да по одному месту! Чтобы рвачей, себе подобных, не плодил!
— Это почему же? — прищурился сборщик. Синие глаза его налились сталью.
— Шурупы закручивают отверткой, и ты это знаешь.
— А ты подсчитал, что мне в этом случае в клюв кинут? Два рэ в день. Не нравится — можем расстаться. Аналогичный эпизод уже имел место, и поэт сказал по этому поводу: «Была без радости любовь, разлука будет без печали».
— Возьми-ка отвертку, друг, — сказал Ядгар Камалович миролюбиво.
И острая сталь погасла в глазах парня.
— Как вал давит! Душит нас вал, Николай Петрович. Дай количество или умри. О качестве и поговорить некогда. Как жить будем? И дальше будем от этой проблемы стыдливо отворачиваться? Нам позарез нужна комплексная система управления качеством. Мы этот вопрос на партийное собрание вынесем. Всем инженерам поручения дадим.
— Что это вы так озлились на молоток?
— При чем тут я? Технология злится. Молоток не дает качества. Отец меня учил: есть шуруп, и его закручивают отверткой. Есть гвоздь, и его забивают молотком. Там, где шурупы загоняют молотком, нет качества. Понимаете, у нас есть все, чтобы делать добротные вещи. А мы что делаем? Душа болит от такой продукции. На троечку несчастную едва вытягиваем. Разве это не повод для того, чтобы коммунисты первые засучили рукава?
— Отлично, Ядгар Камалович. — Николай Петрович уважительно коснулся руки секретаря. — Подумайте над тем, что если сборщик на сдельщине у вас сидит и самого себя представляет, то один вы имеете результат, а если он станет членом сквозной хозрасчетной бригады, которая получает надбавку за качество, то, может быть, и не резон ему будет молотком стучать? Кстати, делаете ли вы что-нибудь из чистого дерева? Я вижу одни древесностружечные плиты.
— Глаза не обманывают вас, дорогой Николай-ака. Мы как вся отрасль, а отрасль как мы. И не в этом, знаете, дело. Плита качеству не помеха, если сама прочно слеплена. Работаем мы еще плохо. Не прогуливаем, не пьем на работе. Наверное, мало вовремя приходить на работу, вовремя уходить. Надо еще и работать лучше. Правильно я говорю?
— Как член правительства! — сказал Николай Петрович.
— Ну уж! — смутился он. Но тотчас вновь оседлал своего любимого конька. — Вот вы сказали, что хозрасчетные бригады, если бы они у нас прижились, одной своей властью молоток на сборке упразднили бы. Увидите, они пойдут! А нет — заменяйте меня тогда, не секретарь я! У нас сами напрашиваются бригады по видам изделий. Условия есть, чего же ждать? Никто, кроме нас, сквозных бригад у нас не создаст. Кажется, я громко говорю? Многого хочу? На это мне уже указывали.
— Все мы многого хотим, Ядгар Камалович. Добивайтесь! Лозунг, смотрите, у вас висит: «Выше знамя социалистического соревнования!» Большой кусок материи употребили вы на это средство наглядной агитации. А что получили? Ноль целых, ноль десятых. Или, может быть, я ошибаюсь, и кто-нибудь, вдохновленный вашим горячим призывом, действительно поднял выше знамя социалистического соревнования? Не поднял? Я так и знал. Пусть ваши лозунги будут адресованы конкретным людям и зовут тоже к чему-то конкретному, что можно измерить и взвесить.