Луковод развел руками и перещеголял Михаила Орестовича улыбкой.
— Мы дадим, — сказал Николай Петрович. — Чего ты?
Улыбка корейца стала еще шире, еще уважительнее. На дипломатическом рауте ей бы цены не было. Пожали друг другу руки — все чинно, все благородно. Поехали дальше.
— Я в Крыму в прошлом году отдыхал, в Ялте. Кило лука — два рубля. Вывези из республики — озолотишься, — подытожил Носов.
— Так следят, смотрят.
— А ты вагон закажи. На железной дороге ГАИ постов еще не ставит.
За луковым полем по всхолмленной равнине ползали тракторы, тянули за собой широкоскулые ковши скреперов. За ними густо стлалась жирная лессовая пыль. Скреперы и планировщики превращали очередной участок целины в идеальную плоскость. Чтобы вода в борозде ни во что не упиралась до самого ее конца. Срезанные бугры сбрасывались в низины.
— Вот истинные труженики! — воскликнул Носов. — Подойдем, тебе, тоже надо иметь представление.
Пошли к ближайшему скреперу. В насыпанном грунте ноги проваливались глубоко, и пыль набивалась в ботинки. Скрепер остановился, из кабины выпрыгнул выкупанный в пыли парень. Только ярко пылавшие зрачки не были припорошены пылью. Родом он был из Ура-Тюбе.
— Пятнадцатый год мы пишем о герметичной тракторной кабине с кондиционером, и хоть бы что, — сказал Носов. — Правильно ставим вопрос, товарищ механизатор? — Таджик закивал и зажестикулировал.
— За границей на это давно пошли.
— Я бы за своя рубль такая кабина ставил, сам кондиционер покупал. Кубометр больше — все окупился бы. Такое дело. Чистый воздух дышать или пыль дышать, что лучше? Лучше рубль свой дать и чистый воздух дышать. Тогда больше рубль в карман придет.
— Тебе сколько лет? — спросил Носов.
— Тридцать два.
— А сорокалетние у вас есть?
Таджик задумался. Уж весь он был в земле, в пыли. Как в скорлупе.
— Один есть, — сказал он. — Скоро уйдет. Тяжело, кто немолодой.
— Когда трактор может, а человек нет, кому это нужно? — спросил Николай Петрович.
— Я тоже скоро уходить, — сказал таджик. — Скоро я не может.
— Кабина даже не подрессорена. Жарища. Пыль. Человек на пределе.
— Ты в Москву писал? — спросил Николай Петрович.
— Зачем? — удивился скреперист.
— Чтобы там знали твои потребности.
— Вой-бой! Там не дети. Я начальник мой говорил. Дальше пусть мой начальник говорит.
— Начальник твой тоже в кабине трактора свой рабочий день проводит?
— У него кондиционер.
— Вот видишь. На начальнике своя рубашка, на тебе своя.
— Нет, — возразил таджик. — Я моя начальник знаю. Если он не может, то не может. Хочет, но не может. Бывает так?
Носов кивнул.
— Говоришь, сам бы купил кабину с кондиционером?
— Сам, — повторил скреперист.
Они кивнули ему, прощаясь, а он кивнул им, и блеснули белые ровные зубы. Скрепер пополз, а за ним поползла-заклубилась пыль. Неподалеку бригада монтажников собирала лотковый ороситель. В готовом виде он походил на многоножку. Другая бригада прокладывала дрены из гончарных труб. На следующий год к этим гектарам прилипнут ловкие и хваткие людишки: поселок здесь еще не строился.
Опять пошел хлопчатник, чахлый, неухоженный. Блеснули маслянистые, лакированные листья арахиса.
— Совхоз «Арпасат», — объявил Носов.
Под лотковой трассой гнездились землянки. Часть крыши над квадратной ямой составлял лоток, часть — сухой камыш, покоящийся на жердях. Летом под лотком было прохладно, и от земли тоже шла прохлада. Носов и Ракитин направились к первой землянке. Вокзальные умельцы, бордовые от многолетнего пития, убирали земляной орех. Они старались, но слишком много сил было оставлено ими в пивных и забегаловках, и теперь они исходили потом. Арахис занимал широкую полосу вдоль лотков. За ним было белое хлопковое поле. Две хлопкоуборочные машины стояли на его краю. В землянке царил полумрак. Дети малые шлепали босиком по земляному полу.
— Не уставать вам! — сказал Носов по-узбекски молодой хозяйке.
Вошел хозяин, и Носов повторил:
— Не уставать вам, уважаемый!
Хозяина звали Рахимом Раджабовым. Он был из благословенной Ферганской долины, из лучшего, можно сказать, уголка на земле. Носов справился о здоровье хозяина и его семьи, о делах. Спросил, не простужаются ли дети. Нет, чего им станет? Скоро в школу.
— Детям скоро в школу, а мы из свадебных долгов еще не вылезли! — пояснила хозяйка.
Рахим Раджабов внимательно на нее посмотрел, и она вышла и увела детей.
— Пять тысяч нужно отдать, — сказал он. — И отдадим. Арахис нынче вон какой.