Такой её изваял Фидий. И тем затмил свою славу создателя величественной статуи Зевса Олимпийского, отца Афины Парфенос.
Её одежды были из золота — тёмного в складках, солнечно сверкающего на выступающих местах — на груди, на плечах, на шлеме. Золото было разных оттенков — от кроваво-красного до ярко-жёлтого. Обнажённые части тела — лицо, шея и руки — были покрыты пластинами благородной слоновой кости. В правой руке она держала крылатую Нику — богиню победы, левой рукой опиралась на бронзовый щит. Всюду, где только можно, её одежду украшали драгоценные камни-самоцветы. Нездешним голубым светом горели её глаза, словно внутри, в голове, пылал огонь, прорываясь лучами сквозь кристаллы глаз. Постамент статуи был сооружён из бронзы, мрамора и чёрного дерева, прекрасная мраморная колонна подпирала её правую руку, отягощённую крылатой Никой.
Её золотой шлем украшали три фигуры: сфинкс — в центре и два грифона по бокам. Отсюда, с земли, эти фигурки были плохо видны — так высока была Афина, к тому же рассматривать её приходилось с близкого расстояния, отойти от статуи подальше мешали размеры мастерской. Ника, которую богиня держала в руке, была изваяна в человеческий рост, Афина же превосходила Нику, как говорил сам Фидий, в семь раз. Удобнее всего было рассматривать щит Афины, на выпуклой стороне которого Фидий изобразил битву амазонок, а на вогнутой — войну богов с титанами. На обрезе подошв сандалий богини Фидий вырезал борьбу кентавров с лапифами — и это была почти ювелирная работа, особенно поражавшая посетителей мастерством.
Все знали, что Афина когда-то уронила на землю свой палладий, своё изображение. Палладий с той поры хранился в сокровищнице Акрополя, недоступный стороннему глазу. В той самой сокровищнице, главным хранителем которой теперь был Софокл.
Фидия спрашивали, видел ли он священный палладий Афины и этим ли изображением он пользовался, создавая величественную статую богини.
— Да, этим, — отвечал Фидий, хотя священный палладий Афины, скрытый от посторонних глаз в тайном месте сокровищницы, был уродлив, как кукла, слепленная из глины неумелым младенцем или рукой дикаря. Палладий изображал Афину скорее страшной, нежели прекрасной, неуклюжей коротышкой с кривым копьём и пупырчатым щитом. Не рассказывать же ему было посетителям о том, что и Афину Парфенос, бронзовую красавицу, стоящую перед Парфеноном, и эту хризоэлефантинную статую Афины Парфенос, которая будет установлена в святилище Парфенона, он усмотрел в земных женщинах: первую — в гетере Феодоте, вторую — в богоподобной Аспасии. В конце концов, земные женщины созданы богами по образу небожительниц и самые красивые и величественные из них повторяют в своих чертах красивых и величественных богинь. И мудростью и страстью многие земные женщины не уступают богиням, вот только могущества им недостаёт. У иных, впрочем, и могущества довольно, как у Аспасии.
Ворот гремит и скрипит, открывается пьедестал богини, сандалии, платье, сверкающий драгоценными камнями пояс, кисть левой руки, опирающейся на щит, кисть правой, держащей на себе Нику, затем сама Ника, горящая золотом и самоцветами грудь, белая шея, подбородок, губы, нос, глаза... Глаза завораживают своим небесным светом, который есть огонь, сжигающий в себе Солнце, Луну, другие планеты и звёзды — голубой, неугасимый всемирный огонь. В глазах Афины — его вечный отблеск.
Аспасия пришла в мастерскую Фидия с жёнами молодых стратегов и их дочерьми, когда солнце едва поднялось над дальними горами. Было такое ощущение, словно кто-то в старую запылённую шкатулку вдруг высыпал горсть бриллиантов — так прекрасны были женщины, так они сверкали на фоне грубых стен и земляного пола мастерской. Фидий открыл перед ними дверь, услышав голос Аспасии, и невольно откачнулся: таким дивным ароматом драгоценных благовоний вдруг пахнуло на него, таким блеском украшений ударило ему в глаза, привыкшие к утреннему полумраку мастерской.