Ещё до выноса ребёнка слуги обнесли всех гостей чашами с угощениями и попотчевали вином, так что гости не скучали, пили и закусывали, шутили, смеялись, хвастались друг перед другом подарками, которые они принесли новорождённому и его родителям, Аспасии и Периклу. Гостей развлекали флейтисты и акробаты, приглашённые по случаю праздника, молодые люди, эфебы, обняв друг друга за плечи, показали гостям военный танец, раззадорили всех мужчин, и те норовили тоже пуститься в пляс, когда Эвангел, распорядитель праздника, выйдя в перистиль через широкую дверь экседры, громко объявил о начале амфидромии. Гости успокоились, но снова весело зашумели, когда вслед за Эвангелом в дверях появился Перикл.
Перикл поприветствовал всех, подняв руки над головой и сияя счастливой улыбкой. Потом повернулся лицом к двери, поджидая Аспасию. Она не заставила себя долго ждать, вышла с ребёнком на руках в сопровождении прислуги, приблизилась к Периклу и, наклонившись, бережно опустила на циновку запелёнатого ребёнка. Перикл присел на корточки, взял ребёнка, повернулся к гостям и крикнул, держа сына на вытянутых руках:
— Мой сын! Мальчик! Наследник!
Тут все закричали и зааплодировали, выступили из-под балкона вперёд, держа в руках кружки и мешочки с пшеницей, ячменём, горохом и солью. Едва Перикл сделал шаг вперёд, к очагу, как всё это зерно и соль взвились в воздух, осыпая Перикла и новорождённого.
— От всех злых сил! — закричали гости, бросая горстями ячмень, пшеницу, горох и соль. — На угощение добрым духам! Сколько зёрен, столько и счастливых лет! Хлеб и соль — во все дни!..
Перикл обошёл вокруг очага, да не раз, как было положено по обычаю, а три раза, чтобы гости успели исчерпать свои запасы зерна и соли, которыми теперь была усыпана вся земля вокруг очага, а в очаге, где горел огонь, соль трещала и стреляла на жарком огне, горящее зерно заполнило перистиль хлебным дымом.
Эвангел объявил, что обстоятельства таковы: Перикл уже завтра отправляется с инспекторской проверкой в Фурии и, значит, вслед за амфидромией, сразу же начнётся и другой праздник — присвоение имени новорождённому.
Перикл вернулся к двери, позвал Аспасию и, когда та вышла и стала рядом с ним — счастливая, нарядная, красивая, — поднял ребёнка обеими руками над головой и сказал громко:
— Перикл! Даём сыну это имя — Перикл! Пусть слава его разлетится по всему миру! Перикл! Перикл-младший!
Тут все стали толкать друг друга, устремившись к Аспасии и Периклу с подарками. Подарки складывали у их ног. Вскоре перед Аспасией и Периклом выросла целая гора — свёртков, шкатулок, ларцов, кувшинов, мешочков, ящиков.
— Столы же накрыты в экседре! — объявил Эвангел. — Будем пировать до утра!
В экседре все гости стали чинно подходить к Аспасии и Периклу, чтобы поглядеть на Перикла-младшего, сказать ему и его родителям какое-нибудь доброе слово и засвидетельствовать своё присутствие на празднике. Те из гостей, что не надеялись, помнят ли их Перикл и Аспасия, представлялись, друзья и близкие обнимались и целовались, щекотали младенцу пяточки, чтоб и ему было весело.
Пир длился до утра.
Вместе с Периклом в Фурии уплыли Протагор и Геродот: Протагор — потому что ему было поручено составить законы для Сибариса, Геродот же, как он объяснил это сам, — чтобы присмотреть себе дом, в котором он мог бы поселиться в старости...
Фурии были вторым городом, основанным по настоянию Перикла за пределами Аттики. Первым был Амфиополь во Фракии на Стримоне — укрепление на границе с Македонией, Фурии же решено было основать в Великой Греции на берегу Тарентского залива близ разрушенного кротонцами некогда славного Сибариса.
Сначала Перикл хотел просто восстановить Сибарис, но потом расчёты показали, что легче и дешевле построить город на новом месте, рядом с руинами, чем расчищать для строительства старое. Но славу Сибариса Фурии, несомненно, должны были перенять: не ту славу, которую создали городу его изнеженные в роскоши и развращённые жители, а славу форпоста греков в стране Итала. Хотя, как говорил Перикл, и богатство, какого достиг некогда Сибарис, Фуриям не помешало бы.
— Ты почти не живёшь в Афинах, — сказала Периклу Аспасия, узнав, что он собирается побывать в Фуриях. — То ты на Эвбее, то в Египте, то на Кипре, то в Эгине, то на Самосе, теперь вот собрался плыть в Фурии, затем — в Понт Эвксинский. А ещё был Амфиополь... Зачем тебе эти новые города?