— Зачем Создатель населил землю людьми? — спросил Перикл.
— Он хотел иметь малый образец Вселенной для предварительного исследования своих космических замыслов. — Великий созерцатель опустил голову.
— Неудачные или уже воплощённые чертежи и вычисления люди смывают с пергамента или стирают с навощённой дощечки. Так ли и бог поступает с тем, что наносит своей рукой на нашу землю? — спросил Перикл.
— Так, — ответил Великий созерцатель. — Всё, что уже вчера, он стирает, всё, что будет завтра, рисует. Не трогает только Египет, ибо здесь его калам, тростниковая палочка для письма, здесь его краски, здесь его папирус и формулы для вычислений, высеченные на камнях Тотом, богом мудрости, письма и счета, рождённые из его уст. Но всё созданное — временно. Вечно только несотворённое. Не сотворено — творящее. Египет — храм и жилище сотворённых Создателем богов, его сотрудников. Создатель — первый, боги — вторые, человек — третий. Есть предел и Египту, как и всей земле. Тот оставил нам часы, которые укажут конец всему земному.
— Где эти часы? — оживился Перикл.
— Хочешь знать? — чуть заметно усмехнулся Великий созерцатель. — Многие хотели бы знать, где эти часы, но Тот сказал: «Приговорённый к смерти умирает, когда слышит из уст судей приговор».
— Ты знаешь, где эти часы? Спроси, спроси, — поторопил Перикл Семерхета. — Семерхет спросил и перевёл ответ Великого созерцателя:
— Эти часы видят все. Их нельзя не увидеть, они огромны. Часы — вся Вселенная. А указатель пределов — Великие пирамиды, которые там. — Великий созерцатель указал рукой в сторону пирамид.
— И ты знаешь предел всему земному?
Великий созерцатель долго не отвечал, переговариваясь о чём-то с другими жрецами. Перикл попросил Семерхета перевести ему разговор со жрецами, но Семерхет, казалось, не услышал его. Ответ же Великого созерцателя был таков:
— Да, я знаю. Этот предел — число лет. Ты не доживёшь до рокового часа, и твои потомки не доживут до него. И мы не доживём. Но когда придёт время, жрецы бога Ра сообщат об этом людям. Они пойдут на казнь, зная о своём смертном часе. И, может быть, найдут способ избежать казни. Бог Тот знал о таком способе, он привёл в Египет людей, обречённых на гибель в других краях и землях.
— Значит, есть надежда?
— Пока храмы стоят на земле, есть надежда. Главный храм Создателя — Египет. Но есть грозное пророчество: чужестранцы наводнят нашу страну, храмы будут разрушены, а сами боги покинут Египет — тогда уже никого и ничто не спасёт. Камбиз, проклятый перс, разрушил Египет и напустил огонь на наши храмы. Но многие священные камни и книги уцелели, и народ не умер — пришёл ты, Перикл. Мы сообщим тебе из благодарности две формулы: одна — о пределе времени, другая — о точке на земле, где можно будет спастись. Мы знаем число предела — это двенадцать тысяч пятьсот лет от начала. Начало там, где начало Египта. Мы знаем эту точку на земле. Это Египет... — Произнеся эти слова, Великий созерцатель встал. Встали и другие жрецы. Перикл последовал их примеру, не зная, означает ли это, что окончена беседа, или ещё что-либо.
— Это всё, — подсказал Периклу Семерхет. — Ты должен удалиться. Они не требуют клятвы, что ты будешь молчать, полагаясь на твой ум, — перевёл он обращённые к нему слова Великого созерцателя, — на то, что ты понимаешь, как важно хранить тайну о пределе, который ещё далеко от нас, чтобы не погубить людей прежде, чем будет вынесен приговор. Если выдать тайну, мы придём в уныние, а это та же смерть, но преждевременная.
— Спроси у него ещё об одном, — попросил Семерхета Перикл, — от какого начала считать число предела. Сколько с той поры уже минуло лет?
Семерхет перевёл Великому созерцателю слова Перикла, на что последовал ответ:
— Десять тысяч лет и ещё немного.
Утром, уже на триере, засыпая под мерный скрип уключин, Перикл подумал, что следовало бы, пожалуй, записать беседу с Великим созерцателем, чтобы затем показать запись Анаксагору и Протагору, а быть может, и Сократу, взяв с последнего слово, что он никому не разболтает о ней. Потом решил, что пока он в пути, записывать ничего не станет, а сделает это уже дома, в Афинах.
Но и в Афинах он своё намерение не исполнил: вести, пришедшие в Афины из Египта, надолго вышибли его из привычной колеи. Экспедиция Перикла в Египет, закончившаяся полной победой, вскоре обернулась для греков неожиданным поражением. Артаксеркс, персидский царь, едва узнав об экспедиции, отправил в Спарту посольство с крупной суммой денег, чтобы склонить спартанцев к нападению на Аттику и на Афины. Такое нападение, конечно, заставило бы Перикла срочно возвратиться из похода в Египет, как недавно он вернулся с Эвбеи, когда спартанцы подошли, к Элевсину. Мегабазу, возглавившему персидское посольство, не удалось склонить спартанцев к войне с Афинами, ему сказали: «Недавно Перикл подкупил нашего царя Плистоанакта, чтобы тот ушёл от Афин, а Артаксеркс хочет купить за деньги наш поход на Афины. Спартанцы за деньги не продаются».