После такой громовой песни девушки робко притихли, а мужчины, разойдясь в отваге, заговорили о войнах, о сражениях, о том, кто, когда и сколько уложил врагов, превосходивших его в числе и силе. Один из поэтов стал декламировать великого Гомера, прославившего оружие Патрокла и Ахилла.
Потом пришли мимы и, танцуя, пели смешные песенки. Их сменили фокусники и акробаты. Симпосиарх, назначенный Аспасией, был опытный, всё у него шло своим чередом, и конечно же было много вина и острых, возбуждающих жажду закусок. Симпосий, наверное, закончился бы тем, чем заканчиваются все симпосии — уставшие от развлечений гости уснули бы под утро при погашенных лампионах, обнимая своих прелестниц. Симпосиарх к тому и вёл дело, приказав подать гостям старое крепкое вино. Но тут Сократ, в нарушение всех традиций — должно быть, ему сильно надоела его липучка, девушка, подаренная на ночь Феодотой, — стал сновать между ложами пирующих и задавать обидные вопросы: считает ли себя такой-то умнее своего соседа или же полным глупцом в сравнении с ним и что такое ум, как доказать его наличие?
Перикл попытался было урезонить Сократа, сказал, что здесь, в доме Аспасии, собрались только умные люди, а потому, как умные люди, они не станут выяснять, подобно глупцам, кто из них умнее, к тому же старое крепкое вино настойчиво клонит ко сну.
Доводы Перикла не только не подействовали на Сократа, но, кажется, ещё более распалили в нём страсть к вопросам. Он тут же набросился на самого Перикла и стал выяснять, считает ли Перикл, что он умнее его, Сократа, и не об этом ли он сказал, заявив, что вопрос о том, кто умнее, свойственно задавать глупцам.
— Если есть глупцы, значит, есть и умники, не правда ли? И как ты сам отличаешь глупца от умника? Чем умник Перикл отличается от глупца Сократа? В чём ум и в чём глупость? — стал приставать к Периклу Сократ, возбуждая всеобщий интерес и разгоняя чары сна.
— Уймись, — попросил его Перикл. О том же попросила Сократа Аспасия.
— Не уймусь! — закричал Сократ. — Если Фидий умнее Калликрата, а Калликрат умнее Продика, а Продик умнее Протагора, а Протагор умнее Софокла, а Софокл умнее Геродота, а Геродот умнее Перикла, а Перикл умнее Сократа, то кто же тогда Сократ? Кто я?
— Здесь всё равно умны, — повторила ответ Перикла Аспасия.
— Но почему же тогда Перикл не берётся строить Парфенон, а Фидий — рисовать картины, а Полигнот — учить мудрости, а Протагор — писать трагедии, а Софокл — управлять Афинами, а Перикл — строить Парфенон...
— Ты уже повторяешься, — заметил Сократу Перикл, — обо мне ты уже сказал дважды.
— Хорошо, — согласился Сократ. — Ты заметил, а я не заметил. Значит ли это, что ты умнее меня?
Перикл вздохнул и отвернулся от Сократа — ссориться с ним ему не хотелось, а продолжать затеянный Сократом спор — тем более. Ему хотелось уйти из этого зала, удалиться с Аспасией в одну из дальних комнат, где их никто не смог бы потревожить до рассвета. До рассвета же оставалось уже не так много времени.
Сократ не отходил от его ложа и всё повторял свой вопрос:
— Так кто умнее? Кто умнее? Тот, кто задаёт вопросы, или тот, кто не хочет на них отвечать?
— Ты говорил об умении, а не об уме, Сократ, когда справедливо заметил, что Перикл не берётся строить Парфенон, а Фидий — рисовать картины, как это делает Полигнот, и так далее. Ты говорил об умении. Я не умею делать то, что умеет Фидий или Софокл, но и они не умеют делать то, что умею я. Профессия — это умение. Ум же — другое. Ум — это способность в совершенстве овладеть своей профессией. Фидий, Софокл, Полигнот, Протагор, Геродот да и все другие, кто здесь, в совершенстве владеют своими профессиями — скульпторы, трагики, художники, философы, историки. Каждый совершенен в своём деле, стало быть, каждый умён. И ты тоже, — добавил Перикл к общему веселью, — если считаешь своей профессией умение задавать вопросы, ибо достиг в этом умении совершенства. Глупцы же ничего не умеют.