— Мы не так богаты, афиняне, чтобы, служа народу и городу, оставляя без ухода своё хозяйство, дом и семью, когда того требует честное служение общему делу, ничего не получать взамен, кроме благодарности города и осознания того, что ты служишь своему народу, исполняешь священный долг, что тебе, избранному или назначенному по жребию, выпала эта высокая честь, — начал свою речь Перикл, с удовольствием отмечая, что народ слушает его молча, внимательно, что на лицах афинян, устремивших на него глаза, нет печати обычной настороженности, что они оживлены неподдельным интересом и доверием к его словам. — У одних из вас имущество оценивается в талант, у других, которых немного, в десяток талантов, но у большинства — лишь в несколько десятков мин, а то и несколькими минами. Только у Каллия, который привёз нам мир из Персии, да у двух или трёх арендаторов серебряных Лаврийских рудников богатство исчисляется в сто и более талантов. Но не о них речь, а о наших пританах, гелиастах и всех тех, кто избран на должность или назначен по жребию. Я предлагаю всем им назначить вознаграждение за службу. Ежедневное, установленное вами с благодарностью, из государственной казны, которая, афиняне, не оскудеет, потому что мирная жизнь умножает наши богатства. Мы успокоили пелопоннесцев. Персы больше не держат свой флот в Эгейском море, уже нет их гарнизонов в ионийских городах. Мы трудимся и торгуем с большим успехом, чем ранее, и сами распоряжаемся союзной казной.
— По праву наглых захватчиков! — успел выкрикнуть Фукидид, заявив тем самым своё право на следующую речь с Камня.
Народ зашумел — одни с возмущением, другие — в поддержку Фукидида, но эпистат быстро успокоил всех, и Перикл продолжил.
— Нет, — сказал он, возражая Фукидиду. — Не по праву захватчиков, а по праву мудрых распорядителей. Мы, афиняне, заставили персов силой своего оружия и уговорами отказаться от войны. Живя отныне в покое, наши союзники ленятся посылать своих советников к нам, чтобы обсуждать, как лучше распорядиться союзной казной, они перепоручили это нам. Не собирается более союзное собрание — всё по той же причине; и делами, которыми занималось прежде союзное собрание, теперь занимаетесь вы, Народное собрание Афин! Вы управляете казной и союзом, свободно распоряжаетесь союзными суммами и строго следите за исполнением союзного договора.
Фукидид потом скажет: афиняне по вине Перикла не свободно распоряжаются союзной казной, а бесконтрольно; а города, уплачивающие взносы в эту казну, являются уже не союзными городами, а подданными. Афинский флот, построенный на средства союзной казны, держит отныне в повиновении не только персов и Пелопоннес, но и союзные города, афиняне бесцеремонно вмешиваются в управление союзных городов, они свергают там законную власть, когда та становится неугодной им, насаждают демократические режимы и посылают свои гарнизоны. Даже афинские суды начали судить граждан союзных городов за то, что те подговаривают своих соотечественников к отложению от союза с Афинами.
А пока Перикл продолжал:
— Избранным на должность или назначенным по жребию может стать каждый из вас — в этом суть нашей демократии. Все, таким образом, имеют власть над каждым и каждый — над всеми. Звания и должности у нас не распределяются по цензам и не отдаются на откуп одним и тем же лицам. Исключение здесь составляют только военные. Только они имеют право на смерть в бою за нашу свободу. Все граждане призываются к исполнению судейских обязанностей, а суды разбирают всё, что важно для нас.
Афиняне! Народное собрание доступно для всех. Экклесия и только Экклесия назначает должностных лиц государства, издаёт законы, решает вопросы о войне и мире и ведает всеми отношениями с союзниками и врагами. Эту работу облегчают вам на ежедневных обсуждениях пританы. Так станете ли вы возражать, если притану мы станем платить в день по одной драхме?
— Нет! — закричали афиняне. — Не станем!
— Пусть и все другие исполнители вашей воли получают вознаграждения за труд.
— Пусть!
После Перикла говорил Фукидид. И хотя в его словах было много правды, иногда горькой, его слушали плохо, то и дело прерывали криками и свистом. Только один раз, кажется, призадумались немного, когда он сказал:
— Сегодня Афины пляшут на спинах союзников и транжирят их деньги, а завтра союзники будут плясать на спинах афинян и отнимать у них последние крохи. Мы подаём миру дурной пример и будем за то наказаны богами Олимпа, для которых справедливость — главный закон!