Дышу резко, прерывисто. Чёрт! Холодно. Я так долго не смогу. А почему у меня не идёт пар изо рта? А почему меня вообще это сейчас волнует? Меня должно трясти от напряжения и паники, но нет. Лишь внутри клокочет буран, что окружает кольцом. Ноги моей больше в этом дерьме не будет. Глубоко вдыхаю. Точно, надо ещё стрясти с них компенсацию. Да я этих мразей засужу! Всех! Осталось дождаться помощи. За мной уже едут. Спасатели на подходе.
Тело безвольным отростком болтается над туманным городом. Ещё чуть-чуть. Я повторяю себе это ежесекундно, словно молитву. Никогда не испытывал трепета перед богом, не знал слов восхваления ему, а сейчас уже глупо придумывать, просить прощения за грехи. Смешно. И грустно, что держусь за ниточку, при этом упорным слепцом не пытаюсь успокоить, найти утешение во всепрощении. Балансирую руками на перилах акробатом, дюсолейским циркачом, а у самого на глазах слёзы от лжи. Даже если спасатели выехали по первому гудку, я столько не продержусь при всём желании.
Уже не кричу, наивно экономлю силы. Вероятно, стоит начинать прощаться, пока руки ещё держат. Пытаюсь вспомнить образ жены, вижу только улыбку немного приоткрытого рта да ямочки. Душу греют поцелуи с вишнёвым блеском на губах, длинные тонкие пальцы с единственным обручальным кольцом. А выбрал я его наугад, она соврала, что ей понравилось. Смотрю на побелевшие пальцы, своё я давно снял, года полтора, может, два назад.
Я бы хотел, чтобы наш сын играл в сборной по футболу. Хотел бы приходить на его матчи, рвать горло от криков поддержки. Я как-то говорил жене об этом… Тогда мы поссорились. Она видела его музыкантом в школьном оркестре. Мы почему-то вечно не сходились в таких вопросах, пожалуй, за это я и хотел бы извиниться. А ещё сказать сыну, чтобы поступал, как хочет он. Последний раз потрепать по голове, взъерошить волосы. Теперь мне жаль, что я не ношу это дурацкое обручальное кольцо, так бы хоть какая-то частичка любимой была рядом перед смертью.
В сознание лихорадочно метаются огрызки жизни. Радостные моменты мешаются с трагичными так, что я пропустил момент, когда разжал перила. Я не чувствую под собой ничего, просто падаю. Не ощущаю ни сопротивления, ни как растёт скорость. Взгляд зацепился за экран часов: 13:21. Остановились, выходит, вот моё время смерти.
Я открываю глаза и вижу свет. Яркий. Белый. Я в больнице под лампами с показателями 13.21? Я дома проспал до 13:21? Я в раю с именем 1321?
Конец