Вечером он гулял по набережной, когда заметил её. Стоя у перил, она смотрела вдаль с лёгкой улыбкой на лице. Ветер развевал её длинные, почти до талии, пшеничного цвета волосы. Сердце забилось чаще, он влюбился в неё с первого взгляда.
– Простите, могу я с вами полюбоваться закатом?
Она повернулась, с той же улыбкой на лице, и их глаза встретились. В его глазах горела надежда, в её, небесно-голубых – сверкали весёлые искорки. И если бы он до этой минуты сомневался в своих чувствах, то эти глаза убедили бы его окончательно, – он влюблён, и влюблён навсегда!
– Буду рада, если составите компанию, – нежным и мягким голосом ответила девушка и представилась, – Чарита.
– А я, Иллар. Иллар Роне.
– Чарита Бронкс, – улыбнулась она новому знакомому.
Первый их вечер был одним из лучших в его жизни. Они прогуливались у моря, любовались закатом, много разговаривали, а потом она разрешила её проводить. С того времени они встречались почти каждый день, не смотря на занятость Чариты. Большую часть её жизни занимала музыка, с детства она не только играла, но и писала музыку сама. К моменту их знакомства, Чарита уже была признанным мировым композитором. Освоив одиннадцать музыкальных инструментов, любимым из которых была арфа, девушка не собиралась останавливаться на достигнутом. Ему же нужно было закончить учёбу.
Казалось их счастью не будет предела. Но надеждам не суждено было сбыться.
В тот злополучный день она поехала на окраину города в музыкальную мастерскую. Только там продавались струны для арфы. К сожалению у неё не оказалось запасных, а две струны требовали срочной замены. Иллар их случайно повредил, зацепив и порвав.
Рядом с мастерской располагался продуктовый склад, на который запредельщики ворвались с целью ограбления. И поскольку это было уже не первое нападение, хозяин помещения установил совершенно новую охранную систему, которая мгновенно передавала сигнал напрямую полиции. Ничего не подозревающая Чарита, оказалась у дверей склада в нескольких шагах от выбегающего оттуда преступника, в момент появления рядом первых машин, приехавших на вызов.
Выскочивший из автомобиля полицейский, не задумываясь нажал на курок. Раздался выстрел. Девушка качнулась и упала, а по васильковому платью расползлось, такое неуместное здесь, алое пятно. Умерла Чарита не сразу. Не в силах пошевелиться, слушая завязавшуюся перестрелку и вглядываясь в на удивление безоблачное небо, она думала только о нём, и только о нём переживала. «Защити его!» – И мироздание услышало эти мольбы, боль отступила и в первый миг тишины её глаза вспыхнули искрами звёзд и погасли с последним ударом любящего сердца.
Узнав о произошедшем, Иллар горевал неделю, винил себя. Выл, как раненый зверь, пил беспробудно, а потом пустился на поиски преступника. Как гончая шёл по следу. И встретив, не оставил в живых, нанеся ножом 27 ударов, каждый из которых взрывался болью в сердце самого Иллара. Вымещая ненависть на трупе, он убивал себя, не в силах простить себе смерть Чариты. Так из подающего надежды молодого человека он превратился в убийцу, и в глазах закона стал преступником. Если бы он просто его убил, суд встал бы на его защиту, списал на состояние аффекта, но 27 ударов! Это уже слишком! А что если в следующий раз кто-то опять перейдёт ему дорогу? Пожизненные рудники стали приговором.
Он видел, как плакала мама, как серьёзен был рядом с ней отец, державшийся из последних сил. Он всё ещё проклинал себя за ту свою неосторожность, вызвавшую цепную реакцию боли, и разделившую жизнь на «до» и «после». Попрощаться им так и не дали. Но уходя, он успел бросить взгляд на отца, сказав последнее «Прости!», ответом на которое была скупая мужская слеза.
Ожидая отправки на рудники, Иллар надеялся, что его там убьют, и он избавится от своих страданий, но судьба опять распорядилась иначе.
Люди, которых он встречал здесь, помогли ему выжить, научили драться, объяснили ситуацию и прочие тонкости общения среди заключённых. А главное изменили его отношение ко всему. Ему дали понять, что от судьбы не уйдёшь, сколько не старайся. Его вина всего лишь косвенная, хоть от этого ему и не легче. И вместо того, чтобы осуждать себя и искать смерти, не лучше ли попытаться хоть что-то сделать ради памяти о ней. Да и вряд ли она хотела, чтобы он тоже умер.