– Выработаем второстепенную линию для шпиона. Не принять мы его не сможем, чтобы не вызвать подозрений, да и враг должен быть под присмотром, а вот всё остальное… – мужчина не договорил, ведь и так было понятно.
Клеон похлопал Хораса по плечу и улыбнулся:
– Жить становится интереснее. Нас стало больше. Я рад за тебя и твою семью!
Уезжать они не спешили, сидя на обрыве, обсуждали предстоящие планы и любовались потрясающим видом.
Армас появился вечером. Синяки, один из которых под глазом, несколько ссадин на лице, следы от наручников, но в остальном порядок.
– Били? – первое, что спросил Клеон, увидев Армаса.
Тот кивнул, но тут же ответил, заговорив шёпотом:
– Не особо старались, видимо больше для проформы, чтобы не расслаблялся. Есть у меня подозрения, что арест был для другой цели. Парнишка один был со мной в камере, сказал, что его в наш посёлок переводят. Я пообщался с ним — мутный он какой-то. Вроде из сопротивления, а прислушаешься — врёт!
Клеон усмехнулся:
– Правильно значит я вас воспитывал. Молодец, что разобрался!
– Так вы это знали? Откуда?
– Завтра расскажу на собрании. Приходи!
Глава 17
2331 год. Забытая долина. Лесной массив.
Но кислород не кончался.
«Значит, смерть будет более мучительной, – от жажды. Хорошо ещё, что он не страдает клаустрофобией. Может для этого были нужны тренировки, чтобы дольше мучился?» – Мысли в голове текли медленно, но были чёткими, хоть Элан и впал в то состояние, когда кажется, что происходящее с тобой не связано. Он дистанцировался от ситуации, осмысливая варианты со стороны.
Иллар ждал, что пленник будет молить о пощаде, но просчитался: «Да что с ним не так? Он вообще человек? Кто смирившись лезет в могилу?»
Он вёл себя слишком спокойно. Молча лёг. Ничего не просил. И сейчас просто лежал, видимо размышляя о чём-то. И выглядел почти равнодушным.
Мэтр наблюдал за Эланом через инфракрасные камеры, о которых узник не знал. Не знал он и многого другого: здесь была принудительная вентиляция, регулятор тепла и подача воды на экстренный случай. Стояла современная защита от насекомых и всякой живности. Крышка была на защёлках и быстро снималась. Над «гробом» оборудована двустворчатая дверь выезжающая из пазов, не копать же каждый раз землю. К тому же дверь подавляла наружные шумы. Звук падающей земли был записан и шёл через динамик. Вся система регулировалась через компьютер.
Мэтр сразу понял, что этот парень не сдастся, даже если его бить сутки напролёт, именно поэтому и пошёл на этот шаг, чтобы посмотреть на реакцию и утвердиться в своём мнении. Но дальнейшее поведение Элана выходило за все разумные рамки. При этом он не был похож ни на идейного фанатика, ни на человека не дорожащего своей жизнью.
Несмотря на неудобства, спустя время Элан спокойно уснул, не жалея о сделанном.
«Да что он себе позволяет?» – Удивлялся смотрящий в камеру. Иллар не собирался оставлять пленника в «гробу» даже до утра, но передумал, решив понаблюдать за ним пару дней. Может хоть что-то изменится в его поведении.
Уже сидя у себя в кабинете и видя на экране изображение мирно спящего Элана, мэтр размышлял о том, что никогда не сталкивался с такими людьми. Да были те немногие, кто не испугался могилы и «готов был» провести в ней пару часов, но чтобы так без эмоций. Обычно узники давали себе волю: кричали и ругались, стучали по крышке, полностью вымещая на ней своё негодование. А уж сколько мэтр узнал о себе нового за это время! А этот спит себе без зазрения совести. Одной ночи явно будет мало. Но даже если их будет тысяча, пленник не изменит себе, это мэтр понял окончательно.
Проснувшись через несколько часов от ощущения неудобства, Элан пришёл к выводу, что спать на голых досках то ещё удовольствие. Тело местами затекло, местами болело и мужчина попытался привести его в порядок массажем, растиранием и тем минимумом движений, которые он мог себе позволить в этом тесном пространстве.
Ситуация явно была не простой. Он давно должен был замерзнуть. Они что и температуру регулируют? Да надо отдать им должное, они постарались. Но зачем? Беспокоятся о его здоровье? Сомнительно. Вероятнее хотят, чтобы жил как можно дольше, испытывая муки. Когда им уже надоест проверять его? Может тут и микрофон есть, чтобы могли услышать, что человек передумал. Ну нет, этого они не дождутся. Он всё равно ничего не скажет. Разве это их не убедило? Он был готов умереть. А они? На что готовы они? Как далеко могут зайти?